Глава 21. Часть 1
От автора:
Интригу с исчезновением отца Элис убираю. Сцены, связанные с отцом, перепишу позже.
***
В разговоре Райана и Элис о книгах, будет спойлер о концовке "Темной башни" С.Кинга.
***
В понедельник в школе маленького Скаффолда было два абсолютно счастливых и два абсолютно несчастных человека.
«Боже мой! Как это оказывается приятно! — глядя на рыдающую Дебру, думала Розали, изо всех сил стараясь держать на лице маску сочувствия, — да... месть это определенно то блюдо, которое стоит подавать холодным...»
Она взглянула на часы на стене раздевалки. Урок начался десять минут назад, а Ригс, похоже, собиралась устроить наводнение. Лорен сидела рядом с ней, поглаживая ту по спине. Девчонки, те самые, с которыми Ригс сплетничала о Розали в чате, стояли здесь же. Переглядывались, перешептывались. Розали стояла среди них, Дебра не стала искать утешение у нее.
«Пора», — решила Розали.
— Оу, слушай, Деби, у меня французский... я пойду.
— В... в смысле... «пойду»?! — внезапно прекратив рыдания, заикаясь, проговорила она.
Девчонки примолкли и настороженно уставились на Розали. Она едва сдержалась, чтоб не улыбнуться заклятой подруге в лицо.
— Ты... ты что... меня тут оставишь?
— Ну, Деби, ну у меня тест через три дня, нельзя пропускать...
Розали довольная собой вышла из раздевалки чирлидерш. Не было у неё ни французского, ни теста. Она оставила Дебру именно с теми людьми, которых она заслуживала. А Розали ведь шлюха, крутит шашни с чужим парнем. Даже странно, что Ригс удивилась ее уходу, неужели она ждала от такой подруги чего-то другого? Пусть окончательно убедиться, что Розали сука.
Скоро эта сука сделает новый ход. Эта сука только начала разыгрывать свою партию.
Розали услышала торопливые шаги и обернулась. Джессика и Грейс вышли вслед за ней!
— Думаешь, она реально спала с Коганом? — догнав Розали, прошептала Джессика.
Розали усмехнулась про себя и пожала плечами:
— Ты же слышала, что Коган сказал.
— Пиздец... — покачала головой подружка, — он... конечно... симпатичный, если не брать в расчет... да нахуй надо!
— Тем более у нее был шлем в руках, — вклинилась Грейс.
Розали закивала головой, пытаясь изобразить на лице что-то вроде шока, но опустила голову, и прикрыла рот рукой. Да какое может быть удивление, когда она так счастлива?
Розали ликовала. Кто остался с Деброй? Одна Лорен! Остальные девчонки сейчас шли рядом с Розали.
«Ее авторитету и репутации конец!»
Настроения Розали прибавлял тот факт, что теперь никто и не вспомнит тупую шутку Бренан про хламидиоз. Интрижка Ригс с Коганом и его драка с МакКензи теперь будут темами для обсуждения номер один на ближайший месяц точно. А маячивший на горизонте поход к венерологу только поможет Розали погрузить Дебру в ещё большие страдания.
***
Джастин зашёл в раздевалку футболистов. Эрон стоял напротив своего шкафчика, спиной к Джастину.
— Эрни, ты... вообще как?
Эрон промолчал.
— Что это, за хуйня была?
Второй вопрос повис в воздухе. Похоже Эрон отвечать не собирался.
— Ты что это так и оставишь?
И снова ответом Джастину молчание.
— Эрон! — воскликнула Ригс, входя в раздевалку. — Давай поговорим!
Джастин усмехнулся. Эрон вздрогнул, не обернулся.
— Выйди, — бросила она, проходя мимо Джастина.
— Останься, — тихо обратился Эрон к Джастину и добавил, обращаясь к Ригс: — нам не о чем разговаривать.
— Эрон, пожалуйста! Ничего не было! Мы просто прокатились и все!
— Так прокатились или подвез? — ухмыльнулся Джастин.
— Выйди, Хейз! — голос Ригс почти сорвался на крик. — Это тебя не касается!
— Уходи, — глухо произнес Эрон, все также не глядя на девушку, но на ее лице появилась надежда. — Я тебе говорю, Ригс, уходи. Все кончено.
— Эрон, нет! — взмолилась она, вытирая щеки. — Он соврал! Ничего не было! Поверь мне, пожалуйста!
Джастин подошёл к ней и, подхватив под руку, развернул к двери.
— Ты плохо расслышала? Вали.
— Не трогай меня! — взвизгнула Ригс, выдергивая руку.
Она подбежала к Эрону.
— Эрон! Пожалуйста! Выслушай меня!
Эрон резко развернулся. Джастин не смог понять этого странного, непонятного выражения, написанного на его лице. Эти чувства были настолько сложными и недосягаемыми для Джастина, что проникнуться состоянием друга, понять, что сейчас творится в душе Эрона, он не мог. Джастину элементарно не хватало чувствительности.
— Все кончено, — Эрон оттолкнул Ригс, — даже не подходи ко мне, — и бросил Джастину: — выведи ее.
Джастин усмехнулся и вытолкал плачущую девушку в коридор, закрыл дверь. МакКензи снова повернулся к шкафчику.
— Давай я наберу парней и мы вечером побеседуем с Коганом, — предложил Джастин и сразу заметил как напрягся Эрон.
— Нет, — отрезал тот.
Джастин нахмурился. Почему он отказывается? Джастин знает, МакКензи не слабак и не трус, за словом в карман не лезет, ни перед кем не тушуется, но когда разговор касается Когана, всегда злится и уводит тему в другую сторону.
Но сейчас Коган отымел не только Ригс, но и самого МакКензи, причем на глазах у всей школы, а Эрон даже ответить ему нормально не смог.
— Ты что это так оставишь? Или хочешь сам с ним поговорить?
Эрон резко развернулся и выкрикнул:
— Вали, блядь отсюда! — подскочил к Джастину и схватив за толстовку выставил в коридор, — и не лезь ко мне!
Дверь захлопнулась у Джастина за спиной.
«Ну, пиздец! Супер! Меня ещё и за дверь вышвырнули!»
Теперь можно было бы и на урок пойти, но зачем. И Джастин через спортзал вышел на поле, оглянулся по сторонам, зашёл под трибуны и закурил.
«Что за хуйня творится в этом году? Сначала эта малолетка, теперь Коган».
Джастин задумался. МакКензи с Коганом были друзьями не разлей вода. Джастин помнит, что после дня рождения МакКензи в самом начале седьмого класса они с Коганом отсутствовали пару дней и вернулись в школу подавленные и молчаливые. Джастин в то время почти не общался с Эроном и не знал что конкретно произошло. Помнил только что простым охлаждение отношений дело не кончилось. Он не помнил кто первый отпустил шутку в сторону Когана, но знает что именно тогда началась их с Эроном дружба.
Дружить против кого-то всегда весело. А против Когана тем более. Джастину он никогда не нравился. Коган всегда задирал нос и невыносимо задавался. И когда Эрон при Джастине и других мальчишках вскользь сказал, что не мешало бы проучить его, они особо не раздумывая так и сделали. В пятницу, после уроков, за школой.
Как это оказалось приятно — опускать чужое достоинство, наблюдать как из высокомерного выскочки Коган превращается в испуганное дрожащее существо. День идёт за днём и чужие страдания становятся необходимостью, кислородом, без которого невозможно долго протянуть. День идёт за днём и шутки становятся всё жестче, приколы все обиднее, а жажда чужих страданий все неутолимей.
Всем было приятно видеть нового Когана, который больше не считал себя умнее других, больше не насмешничал и не важничал. А потом он вдруг пропал на неделю и вернулся совсем другим. Он больше не пытался что-то сказать, он просто бросался на любого, кто пытался хоть как-то задирать его и дрался с таким яростным остервенением, что многие решили, что связывать с ним себе дороже.
Когана не отчислили ни после второй, ни после третьей драки. Почему Джастин не знал, но помнил, что после очередной потасовки Коган снова пропал и Эрон предложил объявить ему бойкот и полностью игнорировать. Когда через неделю Коган вернулся, все старательно делали вид, что его не существует. А потом про него реально забыли, Джастин так точно. Его полностью захватила дружба с МакКензи. С тех пор прошло больше пяти лет
«Нет, нельзя это так оставлять».
***
Странно-непривычной была тренировка группы поддержки без Дебры.
Розали услышала тяжелый вздох тренера мисс Бишоп и усмехнулась. Она и сама заметила, что девчонки сегодня были несобранные и рассеянные. Подходя к своему шкафчика, она услышала вибрацию телефона. Джастин прислал сообщение, что уже на парковке и ждёт ее.
— Счастлива? — сердито бросил он, когда Розали села в машину. Она непонимающе уставилась на него.
— Что Эрон теперь свободен, — пояснил брат.
Действительно, ей стоило бы радоваться, но подобная мысль не приходила ей в голову до этого момента. Весь день Розали грелась пламенем злорадного превосходства, упивалась крахом Дебры и своим торжеством над ней. Эти эмоции вытеснили все прочее и захватили всю ее сущность.
Сейчас Розали задумалась, вспомнила лицо Эрона, когда он увидел фото, вспомнила драку. МакКензи практически не защищался. Ей стало грустно за Эрона. Он такого не заслуживал. Нет, она не была счастлива, хотя... Розали бы соврала, если бы сказала, что совсем ничего не чувствует по этому поводу. Все таки путь теперь свободен.
— Нет, Джас, я не счастлива, — твердо ответила она, — мне жаль Эрона. Он ведь любит Ригс, может он ещё простит ее.
— Нет, — отрезал Джастин, — такое прощать нельзя. И он не простит. Она трахалась с Коганом! Если бы это был кто-то другой, то скорее всего так и было бы. Эта сука крутила им как хотела. Но Когана он ей не простит. Между ними все кончено.
— Ты уверен?
— Да.
«Значит для Деби все кончено, больше она не первая леди школы, — усмехнулась про себя Розали, — да и вообще не леди».
Джастин резко нажал на газ перед светофором, проехав перекресток на мигающий жёлтый. Розали удивилась и посмотрела на брата.
— А ты чего злишься?
— Коган отымел Эрона, я что должен радоваться? Я знал, что эта сука выкинет что-то подобное, она ни во что не ставила Эрни. Шлюха.
— Вдруг Коган соврал?
— Зачем? Его месть не была бы полной, если бы он не всадил ей член.
— Месть? — опешила Розали.
— А ты думаешь Коган трахал Ригс из большой любви? — Джастин зло усмехнулся и продолжил: — Тогда он бы втихушку эту двустволку имел и фотку не сливал.
«Двустволку? — нахмурилась Розали, не сразу сообразив, что брат имеет в виду. Осознав смысл, который Джастин вложил в это слово, она приложила руки к щекам, почувствовав как они краснеют, — ужас!»
— Подожди-ка... — Розали переключилась на конец фразы и удивлённо уставилась на Джастина, — ты что думаешь он фотку слил?
— А кто ещё? Бренан? Откуда она могла пронюхать об их потрахушках?
Розали пораженно хлопала ресницами. Она и представить себе не могла, что будет такой широкий круг подозреваемых.
— Нельзя это так оставлять, — произнес сердито Джастин.
— О чем ты?
— О Когане. Он забылся.
— А ты тут причем?
— Не лезь, Роуз!
— А ты не подумал как Эрон будет выглядеть со стороны?
— Я в ваши бабские разборки не лез и ты сюда не лезь! — он круто свернул на парковку рядом с госпиталем и Розали повело в бок.
— Боже! Коган как будто твоей подружке засадил! — раздражаясь, произнесла она.
— Засадив Ригс, Коган засадил Эрону! — Джастин резко нажал на тормоз и Розали дернулась вперёд, — а Эрон мой друг! Вылазь! Папа с венерологом тебя заждались!
— Сволочь! Попроси у меня что-нибудь! — Розали выскочила из машины, от души хлопнув дверью.
***
Вечер понедельника
— Папа, можно я схожу к Дебре? — кротко попросила Розали. — Они с Эроном расстались… Я хочу поддержать её.
Папа оценивающе посмотрел на неё и кивнул.
— Но в девять чтоб была дома, — предупредил он строго.
Через полчаса Розали уже стучалась в дверь комнаты Дебры.
— Ну как ты, Деби? — вложив в голос максимум жалостливости, спросила Розали.
Дебра усмехнулась и молча пожала плечами. Она сидела на кровати обняв декоративную подушку. Её лицо было покрасневшим и припухшим от слёз.
— Ты говорила с МакКензи? — Розали осторожно присела с другой стороны кровати.
Ригс отвернулась и промолчала. Розали мысленно хмыкнула, немного помедлила и сделала первый ход.
— А я сегодня у венеролога была…
Не подходящее время для рассказа, надо позже, как-то потоньше, в разговоре, но Дебра должна его услышать.
— Это было ужасно унизительно… Папа не поверил, что я девственница и не спала с Адамсом, — Розали горестно вздохнула. — Заставил идти на приём и сдавать анализы.
Розали заметила, как Дебра снова усмехнулась, но продолжила как ни в чём не бывало:
— Я специально попросила у врача справку, что я девственница. Для папы. Он так удивился, когда её увидел.
Розали достала из кармана толстовки листок бумаги, развернула и показала Дебре. Конечно, она сделала это специально. Розали проследила, как Ригс медленно развернулась к ней и уставилась на листок, как насмешливое выражение постепенно сошло с её лица, как она побледнела.
— План Босоножки провалился, — продолжила рассказ Розали, — папа поверил мне.
Розали соврала. После приёма папа разговаривал с врачом больше получаса, пока Розали томилась в коридоре, но остался также холоден к ней.
Однако сейчас главное не это. Главное, чтобы ей поверила Дебра. И Розали видит, что Дебра верит ей. В душе Розали огорчение «ну как ты могла такое подумать» борется со злорадством «осознаешь, что зря всё это затеяла, что сама, своими руками, разрушила свою жизнь». С одной стороны Розали хочется поговорить с Деброй начистоту, всё выяснить и, возможно, вернуть назад их дружбу, а с другой Розали уже всё решила. Дебра перешла границу. Розали смотрит на испуганную Ригс и отбрасывает все чувства, кроме злорадного удовольствия. Она видит по лицу Дебры, что та всё осознала и всё поняла, и чувствует удовлетворение от мести.
«Пожалуй, ради этого стоило раздвинуть ноги на гинекологическом кресле, стоило потерпеть прикосновение чужих пальцев у себя между ног».
Смута в душе бывшей лучшей подруги стоила того. Дебра зажимает рот рукой, и по её щекам текут слёзы.
— Деби! — тихо восклицает Розали, преодолевает расстояние, которое их разделяет, и обнимает её.
Дебра плачет, не пытаясь сдержаться. Розали гладит её по спине и размышляет, восстановлено ли уже доверие? Стоит ещё подождать, или они опять лучшие подруги?
— Ты как? — тихо спросила Розали и, немного помешкав, задала вопрос: — Что сказал Эрон?
— Он… он мне не поверил… — сквозь рыдания пробормотала Дебра. — Сказал… все кончено…
— Не может быть, — утешающе произнесла Розали. — Он передумает, я уверена, ему просто нужно время, чтобы отойти.
— Ты так думаешь? — Дебра отстранилась и посмотрела Розали прямо в глаза.
— Ну, конечно, — с уверенностью в голосе ответила та и обняла Ригс. — Он ведь любит тебя.
Дебра прижалась к ней, положила голову на плечо. Розали напряглась от этого жеста, но тут же расслабилась.
«Какая же ты двуличная сука, Деби!»
— Деби… — осторожно позвала её Розали, — как получилось что вы с Коганом были…
Дебра сжалась, отстранилась и отвернулась.
— Он… мы… — пробормотала она, покраснев, — просто прокатились и всё…
— Но… зачем?
— Я… — неуверенно пробормотала Дебра, комкая край футболки, — мне показалось, что Эрон завёл интрижку, и… Коган подвёз меня в ту ночь, когда «Ауди» на трассе заглохла… Потом настойчиво предлагал встретиться… мне было обидно из-за Эрона…
Розали на секунду прикрыла глаза, её догадки были верны. В её душе снова вспыхнуло огорчение.
— С чего ты взяла, что у МакКензи кто-то есть? Мне казалось, он ни о ком другом даже не думает.
— Он странно себя вёл… избегал одну девчонку, и я подумала…
— А ты разговаривала с Эроном на счёт своих подозрений?
— Он отнекивался и сразу уходил от темы. И это выглядело ещё более подозрительно.
Розали молчит. Внутри горечь и обида, недоумение. Больше нет никакого злорадства. Она бы с радостью вернула обратно их дружбу. Розали смотрит на Дебру и удивляется. Когда она стала такой лицемерной, подлой сукой?
«Когда я перестала быть для неё важным человеком, подругой?»
Розали гладит Дебру по плечу и в память об их дружбе искренне произносит:
— Не плачь, дорогая. Всё ещё наладится, надо только подождать, — Розали сама крепко прижимает к себе Дебру, на глаза наворачиваются слёзы. Она отстраняется, смотрит ей в глаза, гладит по волосам, видит в её взгляде лёгкое недоумение и ей даже кажется, виноватость. Нет, Розали показалось, Ригс принимает всё как должное.
«Прости меня, Деби, но ты сама виновата».
Розали грустно улыбнулась и встала.
— Мне пора. Я же под домашним арестом. На полчасика к тебе отпросилась у папы и всё. Пока. Звони, если будет грустно.
Розали выходит из комнаты, оставляя там часть себя, часть своего сердца, часть своего прошлого. Тихо прикрывает дверь. Обратной дороги нет.
***
Джастин сбросил скорость, проезжая мимо дома МакКензи, свернул в переулок и припарковался рядом с небольшой кованой дверью. Открыл замок ключом и вошёл на придомовую территорию, бросил взгляд на хозяйский дом. Свет в окне Эрона не горел. Игнорируя каменную дорожку, Джастин прошёл по газону к домику для гостей. Окна дома тоже были темны, но он был уверен, что его друг именно там.
Джастин вошёл в комнату и в темноте не сразу заметил сидевшего в кресле Эрона. Зато сразу почувствовал запах алкоголя и травы. Он присел на край дивана и оглядел друга. Эрон сидел откинувшись на спинку и закрыв глаза, в его пальцах тлел косяк. Он приподнял голову, посмотрел на Джастина и хрипло произнёс:
— Иди на хуй. Я тебя не звал.
Джастин промолчал. Странный диссонанс. С одной стороны Эрон был открытым, любил пошутить и повеселиться, а с другой — никогда не делился чем-то личным с ним.
— Уйди. Я хочу побыть один.
Джастин наклонился к Эрону, забрал косяк и затянулся. Глаза окончательно привыкли к мраку, и, оглядевшись, он нашёл бутылку на полу рядом с креслом. Подсветил этикетку косяком и удовлетворённо хмыкнул: «Текила».
Джастин услышал тяжёлый вздох, отпил из бутылки, затянулся и только после этого поднял глаза на Эрона. Тот уже откинул голову назад и не смотрел на него. Джастин глотнул ещё текилы и лёг на диван. Внутри стало приятно и тепло. Он бы улыбнулся, но ситуация не располагала.
— Зачем ты явился?
— Узнать как ты.
— Я отлично. Проваливай!
— Эрни, эта шлюха не стоит…
Т— Не смей! — вскричал Эрон, резко выпрямляясь. Он наклонился к Джастину, поднёс руку к груди. — Я же… Да что тебе объяснять! Ты всё равно не поймёшь, — он закрыл лицо ладонями и откинулся на спинку кресла. — Ну что ты лезешь ко мне! — глухо произнёс Эрон. — Уйди! Я хочу быть один.
Но Джастин уходить не собирался. После продолжительного молчания Эрон вдруг произнёс:
— Он во всём лучше меня… кроме… футбола, и то потому что не играет…
«Коган?! Лучше Эрона?» — удивлённо подумал Джастин.
— Всю их сучью семейку ненавижу!
«Всю семью?»
— Ладно отец, я уже привык, но она! — с горечью произнёс Эрон. — Больно даже от мысли, что чужие руки её трогали…
Джастин молчал. Он, конечно, сочувствовал другу, но понять не мог. Хотя кое о чём Джастин всё-таки задумался. Он не раз спал с чужими девчонками, просто потому что мог, а они хотели. И сейчас он задумался какого это, быть с другой стороны. Видя мучения Эрона задумался.
— Я всегда ему завидовал. Отец постоянно говорил, что вот из… — Эрон замешкался, будто хотел назвать Когана по имени, — …толк точно выйдет… — замолчал снова и произнёс, подражая голосу своего отца: — «Неординарная в яркой индивидуальности личность»!.. Я и тебе иногда завидую. По-другому. У тебя всё так легко! Тачка, тёлки, футбол, или какая там последовательность… На тебя давно махнули рукой и не надо соответствовать образу идеального сына. Но даже если я буду делать всё, как он говорит, «возьмусь за ум», брошу футбол, пойду в бизнес школу, встану у руля его компании, я всё равно к идеалу не приближусь ни на дюйм… Я, кстати, рад, что ты мой друг, потому что… — он на секунду замолчал и снова передразнил отца: — «Уж лучше иметь такого сына как Эрон, чем такого как Джастин Хейз…»
— Обидно как-то знаешь ли, — слегка возмутился Джастин.
«Махнули рукой?! Если бы отец махнул на меня рукой, разве толкал бы он навевающие тоску речи про самоопределение, будущее? Разве организовал допы… а впрочем какая разница…»
— Не ври, тебе похуй…
Бывая в гостях у Эрона, Джастин всегда замечал как по-разному он ведёт себя с отцом и матерью. Если с матерью он всегда открыт, улыбается, то при появлении отца напрягается, молчит и старается скорее сбежать в свою комнату или вообще из дома. Джастин и сам старался не попадаться Стивену МакКензи — отцу Эрона — на глаза. Потому что разговаривать с ним было невозможно, его нужно было слушать и соглашаться, ведь для Стивена мнение, отличающееся от его собственного, было заведомо неправильным. Возражений МакКензи старший не терпел. А слушать и молча кивать Джастин не мог. Не мог просто потому что в его семье всё было по-другому, потому что отец живо интересовался его мнением практически по любому вопросу. Джастин вообще подозревал, что это часть воспитательной работы, но не молчал никогда.
— Вы поэтому разосрались?
— Это всё, что ты услышал?! — закричал Эрон, подскакивая на кресле. — Спроси у этого сукиного сына сам, раз тебе так интересно!
— Извини, Эрни. Я всё слышал.
— Джас, уйди, пожалуйста, — Эрон сполз на пол и наклонился над Джастином, — я прошу тебя! Всё, поддержал, твоя совесть чиста. Я не хочу никого видеть.
Джастин сел, кляня себя на чём свет стоит.
«Какой же я долбоёб!»
— Всё наладится, Эрни, — произнёс он, положив руку на плечо друга.
Посидев так немного, Джастин встал и направился к выходу.
***
Вторник
Элис взглянула на часы. С начала её с Хейзом занятия прошло пятнадцать минут. Хейз в классе не появился до сих пор.
«Хоть бы он вовсе не пришёл!» — взмолилась про себя она.
***
— Роуз, поехали! — услышала Розали окрик брата и отыскала его взглядом. Он стоял рядом с «Доджем» и радостно улыбался.
— А как же твои дополнительные занятия? — удивлённо уточнила она, подойдя к машине.
— Гаррет на больничном, — воскликнул Джастин так радостно, словно его куратор загорал на Гавайях. — Салли сказала, что вместо него будет какая-то ботанка-старшеклассница. Оно мне надо?! Так что поехали! Тебя домой?
— Но если папа узнает… — садясь в машину, попыталась укорить брата она.
— А кто ему скажет? — усмехнулся Джастин. — Раз та девчонка такая умная, должна всё понимать. Сомневаюсь, что ей нужны проблемы.
Розали закатила глаза и покачала головой. Джастин был неисправим.
— Меня к Ригс.
— Её же сегодня не было, да?
— Не было, — усмехнулась Розали.
«Статус как-никак надо поддерживать. Мы ведь снова лучшие подруги».
***
Он сворачивает на Тилликум лэйн и проезжая вдоль парка, на качелях видит Бренан.
«Да какая разница?! — думает он, нажимая ручку газа, чертыхается, сбрасывает скорость и разворачивается. — Она вообще видела время?!»
— Semper fi, капитан, — мрачно произносит он и добавляет: — Детское время кончилось, что ты тут делаешь?
Девчонка вздрагивает и оборачивается. Улыбается ему:
— Привет.
— Давай, подброшу до дома.
— Не надо, я сама дойду.
«Чёрт!»
— Тебе не обязательно тут стоять, правда. Я доберусь сама, здесь от силы десять минут идти.
Но он никуда не уходит.
— Почему о тебе ходят такие странные слухи?
Он сам не знает откуда это пошло, но говорит ей другое.
— С чего ты взяла, что это слухи?
Он всё ещё надеется, что она отвяжется от него сама.
— Ты не похож на…
— Пф! — фыркает он. — Если бы все преступники были похожи на преступников, они бы давно отдыхали на живописном побережье Сан-Квентин(1).
— Может быть ты и прав…
Молчание.
— Тебя разве не хватятся дома?
— Нет.
«Чёрт!»
Он в тупике, он не знает, что ей сказать и как заставить пойти домой.
— Но если ты такой, как говорят, то почему стоишь тут сейчас?
Ему в принципе похуй, что она тут забыла в одиннадцать вечера. Но у него слишком бурная фантазия, и он опять поддался порыву и сказал прежде чем подумал! А это уже ответственность.
— И зачем ты Хейзу сказал отпустить меня, если такой… опасный?
«Бред!»
— И если ты реально состоишь в какой-то криминальной группировке, то почему не подкараулил МакКарти в тёмном переулке со своими приятелями и не навалял ему под их прикрытием?
Он раздражённо выдыхает, отворачивается и молчит.
— Я думаю, что никакой ты не… кладмен(2) и нигде не состоишь и вообще ты один…
— Что ты тут делаешь так поздно?! — раздражённо выпаливает он, чтобы прервать её рассуждения, в которых нет никакой логики.
— Ничего, просто гуляю.
— Где твои родители?!
Она хмурится и отворачивается, но помедлив всё же отвечает:
— Мама на работе, в ночную смену, а папа… — она шмыгает носом и глухо произносит, — умер, — соскакивает с качели и отходит на пару шагов.
Он снова чертыхается, но молчит. Он не может пересилить себя. Боится. Или не хочет. Он весь вчерашний вечер сокрушался по поводу своей очередной глупой выходки.
Он ушёл от Бренан в смешанных чувствах. Оглушённый и подавленный. Расстроенный и потерянный, не зная что думать, не понимая что чувствовать. Сумбур в голове, смятение в груди, то ли надежда, то ли опасение, что это правда.
Но как обычно это бывает с ним, через какое-то время он пришёл в себя и очарование момента рассеялось.
«В её глазах не было сомнений, Райан!» — твердит внутренний голос. Он не верит. Ему кажется, что он что-то не так понял, что она имела в виду совсем другое и вообще он всё это придумал.
«У тебя опять разыгралась фантазия, Райан».
Также было и с подружкой МакКензи в вечер бала. Она была одна, но с чего он взял, что девчонка грустила по этому поводу? Что её также, как и его, гнетёт одиночество? Ей не нужна была ничья компания, ничьё молчаливое сочувствие. А что ей нужно было? Именно то, что он и сделал. Зачем, он не размышлял. Ему просто было неприятно и обидно, что Райан для неё стал просто средством достижения цели. В тот вечер он поставил на ней крест и утешился злорадством и гадкими словами. Зачем она позвала его снова, он тоже не размышлял, потому что нашёл новое утешение, потому что понял, что может сделать то, что не сделал когда-то давно, то, на что в двенадцать у него не хватило сил. Но что изменилось? Ничего. Он так и остался один. Драка была вчера, а как будто её и не было вовсе. И если бы не следы на лице и боль под рёбрами, он бы тоже решил, что всё выдумал. На краткий миг вырвал из своей души обиду, разочарование, ненависть. Всего лишь на пару часов стал свободен, а потом снова вернулся в клетку, в которой сам себя запер. И ключ от которой давно потерял.
Бренан просто маленькая, глупая дурочка. Он смотрит ей в спину, кажется она плачет. Он закусывает губу, но не двигается. Его мать тоже умерла. Хочется ему рассказать об этом? Нет. Он не хочет об этом даже вспоминать.
Она садится на качель и начинает раскачиваться.
— Ты знаешь, Райан, а это хорошо, что ты сейчас промолчал, — она раскачивается всё сильнее, подлетает всё выше. Запрокидывает голову и смотрит в небо, — какое звёздное, яркое. В Сиэтле такого никогда не бывает. Я как будто стою, а звёзды качаются. Но ведь я не стою, а они не качаются, они летят и мы летим, в вечности и в вечность. Прахом рассыпемся, пылью осядем и всё равно будем лететь. Бесконечность не предел(3), — она смеётся, а по щекам текут слёзы. Или ему это кажется? Она слишком сильно раскачалась. — Я знаю, ты считаешь меня дурой. А мне плевать! И мне не страшно! — и снова смеётся, — я всё вынесу.
— Хватит, — он хватает цепь рукой, второй сжимает опорный столб. Он не может и не хочет это слушать.
Качель дёргается, девчонка вскрикивает, его тянет в сторону и он едва удерживается на ногах. Он отпускает цепь, качель ещё раскачивается. Бренан сидит, опустив голову, она больше не плачет и не смеется. Он смотрит на её поникшие плечи, давит в себе жалость и молчит.
Бренан встает с качели, вытирает слёзы и говорит ему в лицо:
— Отвези меня куда-нибудь. Мне всё равно куда. Только не домой. Пожалуйста.
Он не знает куда её отвести и едет на Терра Иден стрит. Она сжимает пальцами его куртку, и он сбрасывает скорость.
Он паркуется на подъездной дорожке. Поднимает ворота гаража, входит внутрь и оборачивается. Она стоит на границе. Он щёлкает выключателем, и она прикрывает глаза рукой, ослеплённая ярким светом. Он отворачивается, снимает шлем и кладёт на полку. Теперь на стеллаже только пять шлемов и он думает, что нужно купить ещё один, иначе несимметрично.
Бренан подходит к нему.
— Они чем-то отличаются, — он смотрит на неё, она робко улыбается, — кроме глубины матовости?
Он усмехается, снимает с нижней полки один из шлемов:
— Это модуляр(4), — он откидывает визор вместе с защитой подбородка, — остальные интегрального типа(5), поднимается только визор и отличаются они производителями.
— Девушки коллекционируют сумки и туфли, а ты шлемы?
Он усмехается снова и возвращает шлем на место.
— Можно? — спрашивает она и показывает на шлем с продольными изгибами.
Он пожимает плечами. Она встаёт на носочки и протягивает руки к верхней полке.
— Сколько в тебе роста? — хмурится он, снимает шлем и передает ей.
— Пять футов четыре дюйма (прим. ок. 163 см), — отвечает она, проводя кончиками пальцев по изгибам, поднимает на него глаза и, видимо заметив неодобрение на его лице, добавляет с весёлыми нотками в голосе: — Да, не жизнь, а мучение. А у тебя какой?
— Пять футов десять дюймов (прим. ок. 178 см).
Она отдала ему шлем и, показав на диван, спросила:
— Я присяду?
Он пожимает плечами, мол, зачем спрашиваешь.
Она садится сначала ровно, а потом со вздохом откидывается на спинку.
— Как у тебя тут хорошо, — тихо говорит она, — никто ничего не спрашивает и не надо делать вид, что всё классно, — она закусывает губу и хмурится. А потом улыбается, весело смотрит на него и произносит: — Я бы осталась тут жить. Нет, правда, у тебя тут здорово.
Он молчит. Просто не знает как сказать, что тоже любит проводить время в гараже.
— Посиди со мной, пожалуйста…
Он удивлён её неуверенным тоном голоса и просительной интонацией. Она смотрит на него и кладёт руку на место рядом с собой.
Он садится на диван, но не туда, куда она показала, а в самый угол, и их разделяет около десяти дюймов. Она улыбается с лёгкой усмешкой и молчит, он тоже молчит.
***
Элис смотрит на него, он молчит.
Какой он… Странный? Необычный? Она не может подобрать определение. Не такой как другие? А какой он?
«Я его совсем не знаю. А он не горит желанием рассказать. Но почему-то же он не проехал мимо. Могу я надеяться?»
Элис обманывает себя, она уже считает его другом, делает осторожные шаги ему навстречу и ждёт того же.
Райан мог проехать мимо, но остановился. Он молчал, но был рядом. Он остановил начинающуюся истерику, привёз в свой гараж. Разве это не шаг навстречу?
Она бросает на него взгляд украдкой и думает: «Какая яркая внешность. Наверно именно таких мужчин называют жгучими брюнетами».
Иссиня чёрные волосы, густые брови и ресницы. Серые глаза выразительны, словно чёрным карандашом подведены.
Родинка над верхней губой слева.
«Понятно почему Платт закрутила с ним».
Ей хочется что-нибудь сказать ему, но она не знает что. Она боится. За последние два месяца Элис разучилась быть общительной и позитивной.
— У тебя красивые глаза, — говорит она то, что думает и встречается с его удивлённым взглядом.
***
Она с минуту молча разглядывает его, а потом выдает:
— У тебя красивые глаза.
Он обескуражен и прячет удивление за резкой фразой:
— Надеюсь ты не ждёшь ответного комплимента?
Она улыбается и отрицательно качает головой. Они снова молчат.
Он думает, что так-то она очень даже ничего. Мягкий овал лица, высокие скулы, аккуратный нос и глаза… в тот раз, в коридоре школы, её глаза яростно горели, а сейчас… ни ярости, ни молний. Усталость грусть и… Он не успел понять что ещё, потому что она тихо произносит:
— Я очень испугалась, когда ты влез между мной и МакКензи. Подумала, ты либо отчаянный смельчак, либо чокнутый…
«Хах! Чокнутый!»
Его спокойствие тут же улетучивается, он раздражается, злится, подрывается с дивана и отходит на пару шагов.
— …а потом я поняла, что…
— Уже поздно, — обрывает он её. — Долго ещё будешь тут сидеть? Тебе завтра разве не в школу?
Она молчит, он не оборачивается.
— Ты прав, Райан. Извини.
Он вздрагивает. Зачем она зовёт его по имени? Они не друзья!
— Спасибо. Пока, — девчонка проходит мимо него, выходит на улицу.
Он медлит и выходит следом.
Примечания:
(1) Сан-Квентин — старейшая тюрьма штата Калифорния, располагается на на мысе Сан-Квентин, штат Калифорния, США.
(2) Кладмен — участник сети наркоторговли, тот, кто делает «закладки» (потайные склады) наркотиков в укромных местах.
(3) «Бесконечность не предел» — фраза персонажа мультфильма «История игрушек» (1995) космонавта Базза Лайтера.
(4) Модуляр (англ. flip-up) — закрытый шлем с высокой степенью защиты, вверх откидывается не только визор, но и вся подбородочная дуга шлема.
(5) Интеграл (англ. full face, фулл-фейс) — закрытый шлем с высокой степенью защиты, вверх откидывается только визор (защитное стекло).