Бабочки зависти

 Через две недели я вернулась домой. Уезжала в полном унынии, даже несмотря на внушительную сумму денег, которую мне удалось сберечь за эти каникулы. Перед отъездом Федор дал мне еще и банковскую карточку, пробормотав, что это «просто так, всего лишь пять тысяч евро на счету, как подарок от дедушки любимой внучке». И я стала обладательницей целого капитала, что давало мне хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Я решила ни за что не говорить родным об этих деньгах, так как была уверена, что мать сразу их отберет под благовидным предлогом.
 
Прощание с Пашей и Мариной было просто душераздирающим. Я необычайно сдружилась с ними за эти две недели, мне казалось, что я знаю их всю жизнь, что они мне будто родные. И жалела, что так и не познакомилась с главой их семьи. Отец Паши все это время находился в Санкт-Петербурге. Мы обменялись с Пашей номерами телефонов, асек и адресами электронной почты. Правда, я сразу ему сказала, что звонить будет очень дорого, а компьютерными видами связи я пользоваться не люблю. Но Пашу это не смутило, и он заявил, что сам мне будет звонить, как только соскучится.
 – Скоро увидимся! – уверенно произнес он, когда я уже сидела в такси. – Я ведь приеду на зимнюю сессию, а от Питера до Москвы рукой подать!
 – Там видно будет, – уклончиво ответила я, хотя сердце сжималось от тоски, что я теряю такого отличного друга.
 Паша вдруг резко наклонился и крепко поцеловал меня в губы. Я так растерялась от этого молчаливого признания, что не нашлась, что сказать.
 – Поехали! – кинул дед водителю, и машина тронулась с места.
 Я оглянулась. Паша и Марина стояли на дороге и махали мне руками. И я чуть не расплакалась. К тому же я втайне надеялась, что Паша выполнит свое обещание, сделает для меня бриг с алыми парусами и подарит перед отъездом. Но он словно забыл о своих намерениях и ни разу за последние дни не возвращался к разговору о писателе Грине.
 Но уже в аэропорту я словно перешла какую-то границу, за которой осталась та безоблачная радостная жизнь с новыми друзьями. Я знала, что это был словно подарок лично мне, какой-то аванс от жизни, смысла которого я пока не поняла. Но впервые я практически избавилась от своей вечной мизантропии и стала по-доброму относиться и к себе, и к окружающим меня людям. К тому же я неуклонно следовала рекомендациям Марины, поменяла уже два размера тарелок, ела часто, голода совсем не испытывала, но похудела за эти две недели аж на шесть килограмм. Для меня это было большим достижением. Ее подарок – набор тарелок – я везла с собой. Дед прослезился в аэропорту, наговорил мне кучу комплиментов, велел беречь себя и обязательно приехать на новогодние праздники. Я пообещала, крепко его расцеловала и отправилась на регистрацию.
 Перелет прошел легче, чем две недели назад. Я была полностью погружена в свои мысли, поэтому мало обращала внимания на дискомфорт. К тому же мой вес был меньше на несколько килограмм и во время набора высоты уже так не давил. Меня встречал отец на своей раздолбанной «Ауди», он выглядел хмурым, мне даже показалось, что он не очень рад меня видеть. Закинув мои вещи в багажник, он уселся за руль. Я устроилась рядом.
 – Надеюсь, дед промыл тебе мозги, – заявил он и тронул машину с места. – И ты немедленно выйдешь на любую работу! А то ишь, устроила себе каникулы на роскошной вилле! Я к матери не раз за это время заглядывал, она мне фотографии показывала нового жилья отца. По Интернету высылал ей. Совсем сдурел на старости лет! Нет, чтобы близким родственникам помочь!
 – Кому это? – хмуро поинтересовалась я, обиженная таким холодным приемом.
 – Мне, его единственному сыну! – ответил он.
 – Слушай, сам с дедом разговаривай! – отрезала я. – Я-то тут при чем? Это ваши личные дела. Кто виноват, что ты с родным отцом в таких прохладных отношениях всю жизнь!
 – Ишь как заговорила! – ехидно ответил он. – Вижу, наглости понабралась от хорошей жизни! Ну ничего, дома быстро мозги на место встанут. И учти, я не собираюсь содержать великовозрастную дочь-бездельницу!
 – И не надо! – нервно произнесла я. – Без тебя как-нибудь обойдусь!
 – Это еще почему? – тут же сменил тон отец и глянул на меня с явным любопытством. – Дедуля тебе бабла отвалил?
 – Следи за дорогой, – хмуро посоветовала я.
 Мое настроение резко упало. А ведь была полна самых благих намерений. Живя на Кипре, я многое поняла. Мне хватило и двух недель, чтобы осознать, что в негативном отношении ко мне людей в основном виновата я сама, что нельзя всех ненавидеть и постоянно опасаться, что тебе причинят боль. Именно так я и вела себя в родном городке, отгородилась стеной ото всех, чуть что сразу огрызалась, грубила, посылала всех без разбора куда подальше и часто в нецензурной форме. Я даже переосмыслила мое отношение к Анечке и уже сильно жалела, что не попрощалась с ней. А ведь она одна принимала меня такой, какая я есть, по-своему любила и всегда поддерживала. А я не захотела понять ее и отрезала все контакты. Как будто она обязана всю жизнь сидеть возле меня. В чем тут предательство, если моя подруга стремится получить образование? Если она решает уехать со своей семьей и жить в родном ей городе? Все логично. А вот я вела себя во всей этой ситуации как маленькая избалованная девочка. То, что Аня не сообщила мне заранее о решении ее семьи переехать в Санкт-Петербург, сейчас не казалось таким уж чудовищным и подлым. Я вполне могла ее понять. Зная мой взрывной характер, Анечка, видимо, до последнего откладывала неприятную новость.
 И вот сейчас я возвращаюсь домой, а мне реально даже не с кем будет поговорить. Аня в Санкт-Петербурге, уже ходит на учебу, к тому же думает, что я ни за что не буду с ней больше ни встречаться, ни общаться по телефону или аське. Остальные мои бывшие одноклассники разъехались кто куда. Но все равно я с ними почти не общалась. Во дворе тоже ни с кем не дружила. Остается только моя бабушка Алла. Мне захотелось, чтобы отец сразу отвез меня к ней. Странно, но по матери я даже не соскучилась. И не хотелось вновь видеть ее унылое одутловатое лицо, слушать ее нотации. Нормально она со мной никогда не разговаривала, а только все поучала. Но разве можно было брать с нее пример? Ни счастья, ни здоровья, ни успеха в карьере у нее не было. Моя мама вела жизнь обычной среднестатистической женщины нашего заштатного городка. А мне так жить не хотелось!
 Когда мы вошли в квартиру, отец бросил мою сумку на пол и хмуро сказал, что ему нужно на работу и он и так полдня «угробил, чтобы встретить дочь».
 – Спасибо, – бросила я.
 – Обнимайтесь, – ответил он и вышел за дверь.
 Мама стояла в коридоре и не сводила с меня глаз. Она в отличие от отца заметила изменения, произошедшие со мной.
 – Катенька! – наконец, пришла она в себя. – Доченька! Да тебя и не узнать! Загорела, явно похудела и почти нет прыщей! Это так кипрский климат на тебя благотворно подействовал? Кожа-то почти очистилась! И как же ты хорошо выглядишь!
 – Просто не ем шоколад, – ответила я и обняла ее.
 Мама на миг прижала меня к себе и всхлипнула.
 – Ну-ну, что ты! – мягко проговорила я и отстранилась. – Все хорошо, я вернулась! Подарки вам привезла, сейчас распакую сумку и достану.
 – Да зачем же ты тратилась? – всплеснула она руками, но глянула на сумку с любопытством.
 Я улыбнулась и дернула за молнию. Достала упаковку с тонким ярким сарафаном. Он был огромным, как раз на расплывшуюся фигуру матери.
 – Ой! Это мне?! – восхитилась она. – Какой же он яркий! Куда ж я это надену?
 – Да хоть бы и дома будешь носить. Не все же в застиранных старых халатах ходить! – ответила я и вынула из сумки коробочку с кожаным мужским кошельком. – Отцу отдашь, – хмуро проговорила я.
 – Сама и отдашь, – удивленно произнесла она.
 – Хочу к Алле пойти, наверное, у нее и заночую. Есть что рассказать! – ответила я.
 Мама слегка погрустнела. Я смотрела на ее землистое опухшее лицо, на небрежно зачесанные в тонкий хвостик волосы и вспоминала Марину. А ведь они были почти ровесницами. Что же такое с моей матерью, что она так плохо выглядит? Или правда ее образ жизни диктует такой внешний вид? Она давно махнула на себя рукой. Но разве это было правильно? В душе родилось желание поговорить с ней на эту тему, но я настолько не привыкла откровенничать с мамой, что даже не знала, как начать, что сказать, какие привести аргументы. Обычно она отмахивалась от меня, как от надоедливой мухи, и я давно уже не пыталась общаться с ней.
 – Что же мы в коридоре-то застряли? – спохватилась она. – Я и обед приготовила!
 – Сейчас приду на кухню! – ответила я.
 Приняв душ и переодевшись в домашний халат, я с удовольствием отметила, что он на мне висит. Я глянула на себя в зеркало. Голубой ситчик смотрелся как-то уж очень уныло, да и халат был поношенным и не украшал меня. Я выглядела как тетка средних лет.
 «Никогда больше не надену ничего подобного!» – решила я и скинула халат, обозревая свою начавшую стройнеть фигуру. У меня даже появилось что-то типа талии. Я втянула живот, повернулась боком. Загар мне шел, кожа выглядела гладкой. Я достала из сумки трикотажный комплект ярко-бирюзового цвета, состоящий из шортиков и футболки. Надев, снова подошла к зеркалу. Цвет гармонировал с моей загорелой кожей, серо-голубые глаза казались ярче, только волосы меня уже начинали раздражать. Черная краска смывалась, корни отросли, голова из-за этого выглядела неопрятной. Но я решила, что больше не буду окрашивать волосы в такой ненатурально-угольный цвет. Мне хотелось вернуть естественность. Оглядев себя, я подумала, что лучший выход – сделать очень короткую спортивную стрижку. А пока забрала волосы в тугой хвост.
 Мама уже звала меня. Я достала третью по величине тарелку из набора, подаренного Мариной.
 Когда я вошла на кухню и увидела огромные блюда с наваленными на них горами картофельного пюре и свиными отбивными с полоской сала по краю, то содрогнулась. Но раньше я обычно так и обедала. В плетеной хлебнице возвышались стопками ломти белого батона, маринованные огурцы и помидоры лежали в глубокой миске.
 – Суп будешь? – спросила мама. – И куда ты так вырядилась? Какой красивый костюмчик! Там купила? Дорого, поди! Зачем за стол в нем? Халат бы надела! И что это за тарелочка?
 – Я сейчас ем только из нее, – сообщила я и поставила на стол. – А костюм этот дома буду носить! Хватит с меня старых драных халатов! Себя любить нужно!
 – Чего? – изумилась мама и застыла с половником в руке.
 – И тебе советую выбросить все свои халаты и купить красивые домашние платья. Ведь сейчас все есть в магазинах!
 – Это на мою зарплату рядового бухгалтера я себе буду накупать ненужных вещей? – возмутилась она. – И кто меня дома-то видит? А ты знаешь, здоровье у меня не ахти, так что я хочу отдыхать в свободной хлопковой одежде! И нет ничего удобнее, чем ситцевый халат! – с вызовом добавила она.
 – Отец тебя видит, – хмуро заметила я. – А он, как-никак, мужчина.
 – Мала ты о таких вещах рассуждать! – отрезала она и налила себе полную тарелку супа.
 Я положила ложку пюре на свою тарелку, рядом устроила половинку отбивной и два ломтика соленого огурца. Затем украсила блюдо зеленью петрушки. Мама наблюдала за мной с приоткрытым ртом.
 – Это ты у Федора таких манер набралась? – ехидно поинтересовалась она. – Поди, в ресторанах привыкла питаться, ишь как еду-то разложила! И что это за тарелка? Ты мне так и не объяснила!
 – Мне подарили, – кратко ответила я. – А еда и правда кажется вкуснее, если блюдо красиво оформлено. К тому же я твердо намерена похудеть, поэтому, как видишь, сильно уменьшила порции. И тебе бы не мешало!
 – А я что? – равнодушно ответила она и начала жадно поглощать суп. – Я правильно питаюсь: первое обязательно, для желудка надо. И второе тоже! Энергию откуда брать? А ведь я работаю, да и дом на мне. Забот невпроворот. Да тебе-то этого не понять! Живешь на всем готовом, да еще смеешь мать поучать. Смотрю, дед на тебя плохо повлиял!
 И она снова принялась за суп. Я с ужасом смотрела, как пустеет большая глубокая тарелка, похожая на миску. Покончив с первым, мать приступила к отбивным и пюре. Ела она некрасиво, облизывала пальцы, которыми брала огурцы, жир стекал по ее подбородку, мне даже смотреть было неприятно. Но разве я сама еще недавно не поглощала пищу с такой же жадностью? И сейчас я видела себя будто со стороны. Зрелище было удручающим.
 «Никогда больше я не буду так обжираться! – сказала я себе и отрезала кусочек отбивной. – Но мать совсем меня не слышит, да еще и обижается. Вот уж правду сказала Марина: если человек сам чего-то не понимает, то объяснять ему бесполезно!»
 – И это все? – возмутилась мама, увидев, что я даже не доела половинку отбивной.
 – Свинина слишком жирная, – пояснила я.
 – Ложка пюре, кусочек мяса… и это весь твой обед? – продолжила она возмущаться. – Хотя зачем тебе энергия? Ты ведь не работаешь! Если бы я была такой бездельницей, то наверняка страдала бы отсутствием аппетита! Но от десерта-то ты не откажешься? Я специально к твоему приезду купила торт.
 Мама открыла холодильник и с гордым видом водрузила на стол большой шоколадный торт с маслянистыми на вид кремовыми розочками.
 – Я не буду, – быстро отказалась я.
 – Но ведь это твой любимый тортик! Хотя бы кусочек! – уговаривала мама.
 – Ты же видишь, я почти избавилась от прыщей! – раздраженно ответила я. – А ты мне шоколадный торт! Я сейчас ем только фруктовые салаты на десерт! И заправленные не сливками, а легкими натуральными йогуртами.
 – Фу-ты ну-ты! – разозлилась она. – Какие манеры мы приобрели в заграницах! Я старалась для тебя, столько денег потратила! А ты от всего нос воротишь! Чего ты о себе возомнила, дочь? – с легкой угрозой добавила она.
 – Спасибо за теплую встречу и обед! – торопливо проговорила я и встала.
 – Ты куда? – притихла она.
 – К бабушке! – кинула я и вылетела из кухни.
 На душе было муторно. За две недели я отвыкла от привычного мира, в котором жила, сколько себя помню. Все мне в родном доме казалось сейчас неправильным, некрасивым. С содроганием я смотрела на не совсем чистый пол, на выцветшие портьеры, серый и вытянувшийся от старости тюль, на продавленный диван, покрытый цветастым деревенским на вид покрывалом. Посередине «залы», как любила говорить моя мать, имея в виду гостиную и по совместительству спальню родителей, находился стол. Он был моим ровесником. На нем стояла какая-то унылая фаянсовая корзина, наполненная запылившимися гипсовыми муляжами фруктов. И это отчего-то вызвало мое особое отвращение. Я увидела наш дом совсем другими глазами, будто в одночасье прозрела. И поняла, что мать махнула рукой не только на себя, но и на свой быт. Впервые я в чем-то поняла отца, который старался возвращаться с работы как можно позже. Ему явно было здесь неуютно. Возможно, он давно нашел себе другое гнездышко с какой-нибудь милой молодой и ловкой хозяйкой. Это бы меня не удивило. На ум пришел его разговор по телефону, который я случайно услышала на улице. Он тогда так смачно обсуждал новую сотрудницу в их офисе, кажется, уборщицу, и хвастался перед неведомым мне собеседником, как он развлекся с этой девушкой. Тогда меня это просто взбесило. Но вот сейчас – о, ужас! – я его даже оправдывала.
 Из гостиной я перешла в свою комнату. Мне хотелось немедленно отправиться к Алле. Но я так разнервничалась, что начала искать в своем письменном столе заначку – пачку сигарет. Две недели на Кипре – и ни одной сигареты! Я твердо решила начать «новую жизнь», в которую ни табак, ни пиво не вписывались. Странно, но мне там даже и не очень хотелось курить. И вот, не успела я приехать, как уже ищу сигаретку. Я порылась в ящике, вынула начатую еще до отъезда пачку. Взяла зажигалку и вышла на балкон. Облокотившись на перила, я смотрела на знакомый двор. Здесь мало что изменилось – все тот же грибок, песочница, покосившиеся лавки, чуть левее натянутые между стволами чахлых кленов веревки, на которых болталось белье, мамочки с колясками, небольшая компания ребят, сидящая за столом и играющая в карты. Мне хотелось взвыть от этой привычной с детства картинки. Перед глазами так и стояли белоснежные ухоженные виллы, бассейны с подсветкой, изысканные клумбы, синеющее вдали море и… Паша. Я так четко увидела его черные волосы, собранные в высокий хвост, его карие смеющиеся глаза, подтянутую фигуру, что от неожиданности вздрогнула и зажмурилась. Видение пропало, я вздохнула, скомкала пачку сигарет и бросила ее с балкона.
 
– Ты чего это мусоришь, Катька?! – заорали наперебой бабки, сидящие на лавке возле подъезда. – Совсем от рук отбилась? Морда-то загорелая да гладкая! Или в отпуск ездила? Что-то тебя давно видно не было.
 – Не ваше дело! – крикнула я и вернулась в комнату.
 – Кать, что случилось? – в гостиную вошла мать, вытирая руки грязным вафельным полотенцем. – Чего соседки разоряются?
 – Понятия не имею! – пожала я плечами.
 – Может, все же чайку? – предложила она. – Не одной же мне торт есть!
 – Мама, тебе что хочется, чтобы я снова покрылась прыщами? – возмутилась я. – Вместо того чтобы поддержать меня, ты подзуживаешь!
 Она вспыхнула, выражение ее лица стало растерянным и явно обиженным.
 – Ну прости! – тихо проговорила я. – После перелета я что-то не в себе. Да и акклиматизация! Здесь так прохладно и уже листья кое-где желтые. А там все еще лето!
 – Конечно, желтые! – закивала она. – Сентябрь на дворе!
 – К Алле пойду, – хмуро сказала я, видя, что она молчит.
 – А я в честь твоего приезда отгул взяла, – потупившись, сообщила она.
 – Это хорошо! – ободряющим тоном заметила я. – Ты выглядишь неважно, тебе лучше отдохнуть в тишине и одиночестве.
 – Думала, что ты мне все-все расскажешь, – продолжила она, словно меня и не слышала. – Все-таки Кипр! Даль-то какая!
 – Расскажу… потом, – уклончиво ответила я и ушла в свою комнату.
 Взгляд сразу упал на диван, заваленный мягкими игрушками, которые я с маниакальным упорством покупала и покупала. Я знала, что мне никто не верит, будто их дарят какие-то тайные поклонники. Вся моя жизнь проходила на глазах моих одноклассников, и никакого парня возле меня не наблюдалось и уже тем более нескольких. Сейчас я казалась сама себе жалкой и закомплексованной. Настроение снова упало. Я метнулась в коридор, вытащила из шкафа большой плотный мешок для мусора, вернулась в комнату и набила его игрушками. Себе оставила только самую любимую: двух серых зайчиков, слившихся в крепком объятии. Я натянула старые джинсы, с удовольствием отметив, что они болтаются на талии. Пришлось затянуть ремнем. Надела футболку, поверх накинула фланелевую клетчатую рубашку с длинным рукавом. Раньше в таком виде я бы ни за что не вышла во двор, обычно я так ходила у бабушки в деревне. Но сейчас мне было реально все равно, что обо мне подумают парни из нашего двора. Перекинув через плечо сумку, я потащила мешок к двери.
 – Мама, я ушла! – все-таки крикнула я из коридора.
 Мне хотелось просто положить мешок возле помойки. Но жаль было игрушек, они все были выбраны мной, я много времени проводила, обнявшись со всеми этими мишками, зайцами, обезьянками. Я вышла из подъезда. Бабули все еще сидели на лавочке и при виде меня тут же замолчали. Но я решила не обращать на них никакого внимания и ускорила шаг, что с большим и тяжелым мешком было нелегко сделать.
 – Катюх, ты что-то не при параде сегодня! – заорали они мне вслед. – И куда ты мешок тащишь? Овощи, что ль, на рынок продавать? Так поздновато уже!
 Я не оглядывалась, спешила покинуть двор.
 Но возле помойных баков замедлила шаг. Тут же представила, как игрушки будут валяться в грязи, и пошла дальше. Я вспомнила, что за моей бывшей школой, в трех кварталах от нее находится детский дом. Решение напрашивалось само собой. Но для меня оно было настолько неординарным, что я буквально не верила сама себе. Я что, вот сейчас сяду в автобус и поеду с этим мешком в детдом? И что дальше? Надо будет как-то объяснять заведующей, или кому там еще, отчего я вдруг решила заняться благотворительностью. И что я скажу? Не ограбила же детский магазин! Я в растерянности остановилась возле дороги.
 Возле меня притормозила машина и знакомый голос спросил:
 – Кать, это ты? Черт, не узнал тебя даже!
 Я резко повернулась и вспыхнула. Возле меня остановилась новехонькая серебристая «Мазда». Ираклий был за рулем. Он открыл дверцу и улыбался. Я чуть сознания не лишилась, сердце заколотилось с бешеной силой, я стояла и не могла пошевелиться. В голове крутилось только одно: я совсем без косметики, волосы – без укладки, корни отросли, вид ужасен, на мне какие-то невнятные джинсы и рубашка нараспашку.
 – Ты вообще куда? – с улыбкой спросил он. – И что это за мешок? По виду тяжелый. Может, подвезу?
 – Привет, – выдавила я из себя. – Хотела на автобус… А ты откуда? Ты же в Москве!
 – Сегодня вообще-то пятница, – засмеялся он. – И дело к вечеру. Я еду домой на выходные. У меня два дня назад был день рождения…
 – Ой, прости! – перебила я его. – Совсем из головы вылетело! Но я как раз еще на Кипре была, так что забыла обо всем! Я ведь только сегодня прилетела! Поздравляю с запозданием!
 – Кать, ты, может, сядешь? – спросил он и так очаровательно улыбнулся, что я снова смешалась.
 Ираклий выскочил из машины, открыл багажник, подхватил мешок и сунул его туда. Я забралась на переднее сиденье, изнывая от волнения. Если бы меня видели сейчас его поклонницы! А уж Марта! Представляю выражение ее лица! И я начала улыбаться. Ираклий сел рядом и положил руки на руль. Тут только я обратила внимание, что он коротко подстригся, но и это ему шло. Все-таки он был самым красивым парнем нашего городка или даже всей Московской области.
 – Поздравляю еще раз с днем рождения, – торопливо проговорила я. – Желаю тебе всего наилучшего!
 Ничего другого на ум не шло. Отделавшись этой дежурной фразой, я замолчала и снова начала сильно смущаться.
 – Ты хорошо загорела, – после паузы ответил он.
 – О, там так классно! – возбужденно проговорила я. – Мой дед купил роскошную виллу, рядом море, а во дворе еще и бассейн! Я много плавала.
 Ираклий искоса на меня глянул. Его зеленые глаза буквально гипнотизировали. В душе все таяло. Вот он, мой кумир еще с седьмого класса, сидит рядом со мной, а я не знаю, что говорить, как себя вести. Смущение все усиливалось, меня словно сковало, я не могла пошевелиться и сидела как истукан.
 – Вижу, что ты хорошо отдохнула, – наконец, сказал он. – Я, кстати, завтра устраиваю вечеринку, будут все наши. Многие, кто учится в Москве, на выходные домой приезжают.
 «И Марта?» – так и рвалось с моего языка. Но я сдержалась.
 – Если хочешь, то приходи часам к шести, – продолжил он, и я буквально не поверила своим ушам. Ираклий пригласил меня к себе на днюху! Еще недавно я бы умерла от счастья. Но сейчас усилием воли взяла себя в руки, не завизжала от восторга и не бросилась ему на шею, а как полагается благовоспитанной девушке, спокойно и с достоинством ответила:
 – Хорошо, я приду.
 – Так куда едем? – другим тоном спросил Ираклий.
 – Я тут собрала свои игрушки, – после краткого, но мучительного раздумья ответила я. – Хотела отнести их в детский дом.
 Ираклий присвистнул и пробормотал, что далеко мне пришлось бы нести такую тяжесть. Он тронул машину с места. Я начала расслабляться и снова пожалела, что нас не видит Марта.
 – Что за тачка у тебя? – поинтересовалась я.
 – Отец подарил на совершеннолетие, – довольно проговорил Ираклий. – Вернее, я уже копил деньги на машину, а он просто доложил до нужной суммы. Но ведь машина мне необходима! На электричках-то не очень наездишься, а я сейчас, сама знаешь, учусь в Москве.
 – И как в институте? – спросила я. – Как ребята на курсе?
 – Да все отлично! – с улыбкой ответил он. – Время летит незаметно! Уже со всеми перезнакомился, со многими подружился. И преподы у нас замечательные! А ты, кстати, куда-нибудь поступила?
 – Пока нет, – тихо ответила я и приуныла.
 Тема была для меня больной, я ощущала себя ненужной и пребывала в подвешенном состоянии.
 – Работать пойдешь? – спросил он.
 – Пойду, – еще тише подтвердила я.
 – И правильно! – кивнул он и улыбнулся, глянув на меня.
 – Хочу в Москву поехать, – сообщила я. – Там буду искать работу. А то здесь родители житья не дадут.
 – Даже не знаю, – после паузы ответил он. – Москва – город сложный. Снимать жилье дорого. А вообще… звони, когда там обоснуешься, – добавил он.
 Я замерла, в душе снова все начало таять. Ираклий ко мне неравнодушен? Хотя в это верилось с трудом. Однако он сам предложил звонить ему, когда я обоснуюсь в Москве. И мое желание как можно скорее уехать из дома окончательно окрепло. У меня будто выросли крылья. А что, я хуже других? Вон сколько едут в Москву, и из глубокой провинции, и прекрасно устраиваются. Реализуют себя, квартиры покупают. Почему я не могу?
 – Приехали, – сказал в этот момент Ираклий, и я выглянула в окно.
 Он припарковался возле калитки. Никакой охраны не наблюдалось. Но и сам детдом всегда выглядел крайне запущенным. Старое двухэтажное здание давно не ремонтировали, его облупившиеся стены выглядели удручающе грязными, двор – неухоженным.
 Ираклий выбрался из машины и открыл багажник. Он вытащил мешок и глянул на меня. Мне очень хотелось, чтобы он помог донести его до двери, но и злоупотреблять его добротой тоже не стоило. Однако Ираклий и спрашивать не стал и быстро пошел к входу. Я плелась сзади, разглядывая давно не мытые стекла. К ним уже прилипли мордашки разновозрастных детей. Мы не успели открыть двери, они распахнулись будто сами. На пороге стояла старушка.
 – Чего вам? – хмуро поинтересовалась она.
 – Игрушки принесли, – ответила я и улыбнулась.
 Ираклий поставил мешок. Старушка заглянула внутрь, вынула мишку, повертела его в руках.
 – Слава богу, что хоть чистые и почти новые, – заметила она. – А то часто такую дрянь тащат. А вы бы лучше колбасы или там хлеба принесли. Дети вечно голодные!
 Мне стало не по себе. Такую сторону мира я видеть не хотела.
 – В следующий раз обязательно, – с улыбкой ответил Ираклий. – Ну, мы пошли?
 – А от какой вы организации-то? – спохватилась старушка.
 – Это лично от меня, – сказала я и быстро двинулась прочь.
 Ираклий догнал меня возле машины. Мы молча уселись.
 Когда отъехали, он хмуро спросил:
 – Ты сейчас куда?
 – К бабушке, – кратко ответила я.
 – Подвезу! – сказал он.
 Остаток пути мы молчали, мое настроение упало, а Ираклий думал о чем-то своем. Он высадил меня возле подъезда Аллы, за что я ему была благодарна.
 – До встречи! – сказал Ираклий. – Жду тебя завтра!
 – Приду! – ответила я. – И спасибо тебе!
 – Не за что! – бросил он и уехал.
 Я посмотрела вслед его машине, вздохнула и отправилась к Алле.
 Переночевала я у нее, домой совсем не хотелось. К тому же мы полночи проговорили. Алла была чрезвычайно довольна тем, как я сейчас выгляжу. Я поведала ей про «общество маленьких тарелок», и она похвалила меня за решимость привести себя в «божеский вид». С ее ноутбука я пообщалась и с Федором. Когда увидела его на экране и услышала голос, то чуть не расплакалась. Так и хотелось нырнуть в окошечко веб-камеры и мгновенно оказаться в том раю, из которого я только что уехала. Контраст с моей нынешней реальностью был слишком велик, мне до слез хотелось вернуться на Кипр. И когда уже поздно вечером дед снова вышел на связь, я бросилась к ноутбуку, едва сдерживая себя, чтобы не начать жаловаться и не умолять взять меня насовсем. Я уселась перед экраном, Федор помахал мне и вдруг исчез за краем монитора. А его место занял Паша. Я залилась краской, дыхание перехватило. Не ожидала его увидеть.
 – Привет! – радостно сказал он и расплылся в улыбке. – Как долетела?
 – Все нормально! – ответила я и зачем-то помахала ему рукой.
 – Мне без тебя скучно, – без перехода начал он. – Снова я тут один!
 – Марине привет! – быстро сказала я. – И я по вам обоим скучаю… уже.
 – Снова сижу часами в инете, – продолжил Паша, – с тобой хоть гулял больше, да и на пляж чаще выбирался.
 – Ничего, зато учебе посвятишь время, – с улыбкой заметила я. – Сессия не за горами! Уже середина сентября!
 – Ты как настроена? Будешь искать работу?
 – Ага, – уклончиво ответила я и перевела тему разговора в другое русло.
 Начала спрашивать про погоду, природу и так далее. Паша отвечал охотно и пускался в пространные повествования. Но он вообще отличался обстоятельностью и любил все подробно докладывать: где он был, что видел, что при этом чувствовал. Но вот он замолчал и будто начал смущаться. Я наблюдала за его слегка размытым лицом на мониторе.
 – Что твой парень? – наконец, выдавил он.
 – Все хорошо, – стараясь говорить спокойно, ответила я. – Завтра вот на вечеринку пригласил по поводу дня рождения.
 – А-а, – протянул Паша и начал торопливо прощаться.
 Я с любопытством смотрела на него. В голове не укладывалась мысль, что, возможно, он все-таки интересуется мной не только как другом. Я еще на Кипре замечала, что он иногда как-то не так на меня смотрит, но моя извечная неуверенность в себе, как в привлекательной девушке, мешала объективно оценить его отношение. Я всегда была убеждена, что ни один мало-мальски симпатичный парень не может заинтересоваться такой коровой, какой я себя видела. Но тот вечер у бассейна я забыть не могла. Что-то проскочило между нами, возможно, это и была та пресловутая искра, про которую столько говорят девушки. Однако «алые паруса» он мне так и не подарил на прощание. Возможно, он действительно относился ко мне как друг и не более того.
 Паша послал мне воздушный поцелуй, что меня смутило. Я заколебалась, но ответила ему тем же. Он покраснел, хотя на его сильно загорелом лице румянец практически не был виден. Но я заметила эту краску смущения, и мне стало отчего-то приятно.
 Когда я вышла из Сети и закрыла ноутбук, Алла как-то странно на меня посмотрела. Она сидела в кресле неподалеку и изучала глянцевый журнал.
 – Приятный молодой человек! – заметила она. – Такой милый. И, по-моему, к тебе неровно дышит!
 – Фу, что за жаргон! – собезьянничала я. – А ведь взрослая женщина!
 – Ты поняла, что я хотела сказать, – улыбнулась она, – так что не увиливай от ответа. Все-таки вы провели вместе не один день! Ты же сама мне все уши прожужжала, какой замечательный друг этот самый Паша!
 – Именно друг! – серьезно ответила я. – А тебе повсюду одни романы мерещатся!
 – Надеешься, что Ираклий обратит на тебя внимание? – сделала Алла странный вывод.
 – Вообще-то я завтра иду к нему в гости! – не удержалась я от хвастовства, хотя до этого решила вообще никому не говорить о нашей неожиданной встрече.
 – Вот даже как! – задумчиво произнесла она и отложила журнал. – Это свидание?
 – Не совсем! Он будет праздновать день рождения в кругу друзей, – созналась я. – Мы случайно пересеклись… Ираклий на новенькой машине, ты бы видела! Просто супер! Подвез меня, хотя я и не просила. Поболтали довольно мило.
 – И он вынужден был тебя пригласить из вежливости, – сказала Алла.
 И ее вывод мне крайне не понравился.
 – А ты уже размечталась! – добавила она.
 – Он ни разу не приглашал меня на свои вечеринки. Никогда! – сообщила я.
 – И что? – пожала она плечами. – Ты пойми, что после окончания школы вы все резко меняетесь и как-то быстро взрослеете. И уже совсем по-другому смотрите на бывших одноклассников. С большей теплотой, что ли. Вот через год придешь на встречу выпускников, сама поймешь, как все изменилось!
 Но я отвечать не стала. После встречи с Ираклием я пребывала в эйфории, думала лишь том, что завтра с утра схожу в парикмахерскую, приведу волосы в порядок, затем планировала заглянуть в торговый центр и купить какую-нибудь эффектную обновку. Хотела явиться на вечеринку во всей красе. А там видно будет, кто и как ко мне относится. Поэтому я решила не обращать на слова бабушки никакого внимания и не портить заранее настроение.
 Утром я проснулась рано и решила немедленно отправиться в парикмахерскую. За углом была эконом-класса, ее услугами я обычно и пользовалась. Но сегодня исключительный случай, поэтому я после мучительных раздумий и тщательного пересчета наличных все-таки отправилась в салон. Он находился на первом этаже торгового центра и цены там были просто запредельными. Но красота требует жертв, в этом я не сомневалась. И даже не стала завтракать, решив сегодня устроить разгрузочный день – пить одну воду, хотя помнила о наставлениях Марины, что голодать в «обществе маленьких тарелок» не рекомендуется. Но я хотела выглядеть вечером как ангел и поразить Ираклия в самое сердце. Я уже и так сильно похудела, и это сказалось на внешности. К тому же загорелое лицо выглядело будто тоньше и от этого более одухотворенно. А мои светлые глаза казались ярче и глубже.

Я вошла в салон, девушка на ресепшн лениво поинтересовалась, к какому мастеру я записана.
 – Да я так… с улицы, – растерялась я.
 – А-а, – протянула она. – И чего хотим?
 – Стрижку.
 – Сейчас посмотрю, – ответила она. – Может, кто и свободен в такую рань. – И она начала перелистывать какую-то тетрадь. – Араик, думаю, сможет, – сообщила она.
 – Кто это? – испугалась я.
 – Стилист-визажист! – ответила она и поджала губы. – А вы что, принципиально против мастеров-мужчин?
 – Нет, – окончательно растерялась я.
 Мне уже захотелось уйти. Но девушка приподнялась и махнула кому-то рукой. Я оглянулась. К стойке подходил совсем юный на вид паренек восточной внешности.
 – Араик, – умильно заговорила девушка, – возьмешь клиентку? У тебя тут бронирование только на одиннадцать.
 – Да, с удовольствием!
 Он широко улыбнулся, показав белейшие ровные зубы. И все равно его вид не внушал мне доверия. Казалось, что парню не больше шестнадцати, а ученику доверять свою прическу в такой важный день совсем не хотелось.
 – Проходите в зал! – решительно проговорил он. – Через секунду я вами займусь.
 И он скрылся в конце коридора.
 – Ну чего вы застыли? – подтолкнула меня девушка. – Вам же сказали: в зал! Странная какая-то, – добавила она и пожала плечами.
 – А ты слишком деловая! – зло заметила я. – Подсунула мне какого-то мальчишку. Он тут наверняка типа ученика. К тому же похож на продавца фруктов с местного рынка.
 – А тебе что, Сергея Зверева подавай?! – резко ответила она. – Не хочешь, топай отсюда! Араик, между прочим, дипломированный специалист! А внешность такая, так следит за собой! Поэтому выглядит молодо и свежо. Он метросексуал, если тебе это вообще о чем-то говорит! Радовалась бы, что вообще к нам попала! Судя по твоим неровно прокрашенным и неухоженным волосам, ты услугами только эконом-класса и пользуешься. А мы – высшей категории!
 – Сколько ему лет? – не унималась я.
 – Девятнадцать! – с гордостью ответила девушка. – А это имеет значение? И вообще, надоело мне тут с вами препираться. Не хотите, я сниму заказ.
 Я замерла в раздумье. Но все-таки решила рискнуть и отдаться в руки этого юного «стилиста-визажиста».
 Когда я уселась в кресло, Араик вначале потер пряди в пальцах, затем сказал, что волосы сильно уставшие и красить их сейчас нельзя.
 – И что же, я так и буду ходить серо-буро-малиновой, пока они не отрастут? – начала я раздражаться. – Вы же видите, корни моего натурального цвета, дальше полусмывшийся черный.
 – У вас сегодня мероприятие? – мягко осведомился он.
 – Важное, – буркнула я.
 – Вы можете просто мне довериться, – задумчиво продолжил Араик. – Сделаю все наилучшим образом. Если хотите, и мейкап. Ваши брови как-то неправильно выщипаны.
 И я сдалась. Мне так хотелось предстать сегодня на вечеринке Ираклия в самом наилучшем виде. Я даже закрыла глаза, чтобы не видеть манипуляций стилиста, и молча подчинилась его воле.
 И результат меня не разочаровал. Когда я открыла глаза и вгляделась в себя, то невольно начала улыбаться, так я себе понравилась. Араик сделал мне асимметричное каре с очень длинной челкой, и это каким-то неведомым образом избавило мое лицо от излишней округлости. Он окрасил волосы в золотисто-ореховый, что гармонировало и с тоном моей кожи и с голубизной глаз. Макияж был легким, но глаза выглядели выразительно из-за густых длинных ресниц, покрытых темно-коричневой тушью. Румяна выделили скулы, на губы был наложен блеск естественного тона.
 – Когда вечером отправитесь на свое мероприятие, – сказал улыбающийся Араик, – подберите более яркую помаду в тон вашему наряду. Но вообще вам идут естественные цвета. Вы довольны?
 – Очень! – искренне ответила я. – Всегда теперь так буду краситься! И цвет волос! Прелесть просто!
 – Да, вам очень идет, – согласился он. – Но у вас, судя по корням, и свой цвет очень хорош! Природу не обманешь! Мой вам совет: отрастите волосы и слегка подкрашивайте их чем-нибудь натуральным.
 – В смысле? – не поняла я.
 – Настой ромашки или луковой шелухи придаст золотистый цвет, а хна – рыжий, – пояснил он. – И это натуральные красители. Ваши волосы ослаблены.
 – Спасибо за ценные советы! – с улыбкой ответила я, не в силах оторвать взгляд от своего отражения.
 Я нравилась себе все больше, но мысленно озаботилась тем, какой наряд мне купить.
 – Простите, – после паузы все-таки решилась я, – а вы мне не посоветуете фасон… Или это за отдельные деньги?
 – Вообще у нас есть такая услуга, тем более мы находимся в торговом центре, что удобно для клиентов, – ответил Араик. – И я могу одеть вас с ног и до головы. И подобрать соответствующие аксессуары. Но это, конечно, не бесплатно. Вы можете ознакомиться по прейскуранту с ценами на имидж-услуги.
 – Хорошо, – сникла я и отправилась на ресепшн.
 Мне доставило удовольствие увидеть нескрываемое изумление девушки-администратора. Она округлила глаза и замерла, изучая меня.
 – Араик все-таки гений! – не выдержала она. – Из любой простушки сделает девушку высшего общества. Вас и не узнать. Довольны? – притворно любезным тоном осведомилась она.
 – Да, спасибо, – ответила я и достала кошелек.
 Девушка ловко щелкала по калькулятору, затем предъявила мне результат. Я буквально потеряла дар речи от суммы, высветившейся в окошечке.
 – Но… – начала я.
 – Можете сверить с прайс-листом, – строго проговорила она. – Окраска, мытье, массаж головы, модельная стрижка, укладка…
 – Хорошо! – оборвала я.
 Заплатив по счету, быстро покинула салон. И даже не стала интересоваться ценами на имидж-услуги. Я хотела быть экономной, чтобы оставить на переезд в Москву как можно больше денег, а тут такие траты! И все для того, чтобы понравиться Ираклию. Я уже раздумывала, могу ли позволить себе новый наряд, и замедлила шаг.
 На глаза мне попался секонд-хенд. Он занимал угловое помещение, там до моего отъезда находился магазинчик нижнего белья. И я решительно двинулась туда. С порога увидела что-то блестящее на кронштейне у самого входа. На вешалках болтались несколько коротких платьев, на вид китайских и дешевых. Они были одного фасона – типа удлиненных мужских маек, но расшитых спереди разноцветными паетками, напоминающими крупную рыбью чешую. Я вытащила то, которое было сине-зеленых тонов. Мне понравилось, как оно переливается. Но вот размер!
 – Примерочная в углу, – раздался вялый голос, и я повернула голову.
 За кассой сидела девушка в очках и читала книгу. Она глянула на вешалку в моих руках, пробормотала: «Прикольный цвет» и снова уткнулась в текст. Я с сомнением изучала платье. За две недели, проведенные в компании изысканной и утонченной Марины, я несколько поменяла свои пристрастия в одежде. И такие вызывающие короткие и блестящие наряды уже казались вульгарными. Но все-таки я решила примерить платье, особенно меня привлекала цена. Она была до смешного низкой. И я прошла в кабинку. Платье село как влитое, правда, было коротковатым и сильно обтягивало. Но моя похудевшая фигура уже не выглядела бесформенной, наметилась талия, живот немного втянулся.
 – Лишних как минимум еще килограмм пятнадцать, – пробормотала я, вертясь перед зеркалом. – Не отступлю, пока их не сброшу!
 Я подумала, что платье для вечеринки может быть вполне подходящим, тем более если я надену высокий каблук. Я вышла из примерочной и громко спросила:
 – Девушка, а нет размера больше?
 – Все три одного размера! Только цвета разные, – раздалось в ответ.
 – Катя?! – услышала я и резко обернулась.
 К примерочной подходила Марта и держала в руках точно такое же платье только с розово-малиновой «чешуей».
 Я замерла. Неприятные воспоминания о нашей последней встрече нахлынули и вызвали привычный приступ ненависти. Но я легко подавила его. Сейчас я многое переосмыслила, и было даже странно, что я так агрессивно вела себя по отношению к Марте.
 – Привет, – небрежно бросила я.
 Мне доставило удовольствие наблюдать, как она внимательно изучает меня, словно не верит собственным глазам.
 – Давно тебя не видела, – с опаской произнесла Марта. – А ты изменилась.
 – Как видишь! – улыбнулась я.
 Она начала расслабляться и улыбнулась в ответ, правда, немного растерянно.
 – Ты на Кипр ездила? – с любопытством спросила Марта.
 – Да! Мой дед купил там роскошную виллу! – ответила я и приподняла брови. – Я отлично отдохнула.
 – Загорела… А стрижку там тебе сделали? – заинтересовалась она и подошла ближе.
 Я покрутила головой, демонстрируя прическу.
 – Какая интересная асимметрия! – пробормотала Марта. – И цвет такой естественный!
 – Да, стриглась в Гирне, в лучшем салоне красоты и у француза, мастера международного класса, – не моргнув глазом, солгала я.
 Уж очень хотелось «уесть» задаваку Марту. Она, на мой взгляд, совсем не изменилась.
 – И знаешь, такие неестественно выбеленные волосы совсем уже не в моде, – злорадно добавила я. – И твой дикий макияж смотрится отстало. Ты будто из прошлого века.
 – Так ведь я натуральная блондинка! – начала она злиться.
 – Именно! – торжествующе проговорила я. – Вот и будь натуральной! Зачем ты их так сильно обесцвечиваешь?
 – Они у меня какого-то серого тона и очень тонкие, – растерянно отчиталась Марта. – И когда я их крашу, то сильно осветляются.
 – Найди хорошего мастера, – посоветовала я, нисколько ей не сочувствуя.
 Зло, которое я затаила в душе на эту «тупую задаваку», не давало мне покоя и искало выхода. А тут такой удобный случай! Марта явно растерялась от моего сногсшибательного вида. Еще бы! Похудела, загорела, с новой офигенной стрижкой, с красивым цветом волос и профессиональным макияжем – есть от чего впасть в ступор. Марта привыкла видеть меня толстой, неопрятно одетой и сильно накрашенной.
 Но она уже пришла в себя и глянула на мое платье с явным ехидством.
 – Оно тебе мало! – констатировала Марта. – Сильно обтягивает. Ты отдай мне, я хотела именно такую расцветку.
 – А тебе зачем? Мероприятие? – спросила я, уже догадываясь, куда она собралась.
 – А как же! – торжествующе заулыбалась она. – Специально приехала из Москвы на выходные! Меня Ираклий пригласил на день рождения! Сегодня вечеринка! Так-то!
 – Значит, вы вместе? – уточнила я.
 На душе стало неприятно. Я надеялась, что когда ребята уедут в Москву, то совсем не будут видеться.
 – Пару раз посидели в кафе, Ираклий меня проводил до квартиры. Ему отец новую машину подарил, так мы катались по Садовому кольцу. И часто перезваниваемся, – с гордостью сообщила Марта. – Но сейчас, сама понимаешь, только учиться начали, много забот, пока не привыкли. Я вот что думаю… – Марта мечтательно улыбнулась. – Мои родители сняли мне квартиру, Ираклию – его тоже, почему бы нам не жить в одной? Это такая экономия! Расходы пополам… пока я не стала его девушкой официально. Хочу ему предложить. Все же не чужие!
 Да, Марта была упорной, надо отдать ей должное. Она ставила цель и шла к ней, невзирая на препятствия.
 – Наверное, это удобно для всех, – уклончиво ответила я, сразу представив, как она поселяется в одной квартире с моим кумиром.
 Жгучая ненависть заполнила меня, я с трудом сдержалась. В такие моменты я всегда старалась вспоминать Марину и прикидывать, как бы она поступила на моем месте. Мне хотелось так же невозмутимо выглядеть. На ее лице никогда не отражались негативные эмоции, и я понимала, что это результат и воспитания, и постоянной внутренней работы. Я не умела настолько владеть собой, но старалась сдерживаться. Хотелось нагрубить Марте, сказать ей, что она ведет себя как прилипчивая дура, и если бы Ираклию она была нужна, он бы сам предложил ей такой вариант. Но я знала, чем это закончится – громкой ссорой.
 «Я выше этого! – упорно повторяла я про себя и не сводила глаз с торжествующего лица Марты. – И мне дела нет до планов этой недалекой девицы! Это всего лишь ее фантазии!»
 – А я думала, ты мне сейчас глаза выцарапаешь, – с едва скрываемым удивлением заметила Марта. – Все знают, как ты безнадежно влюблена в Ираклия! Но хочу тебя предупредить… как подругу… у тебя нет никаких шансов! Ты, конечно, похудела, это просто бросается в глаза, загорела и вообще выглядишь сейчас стильно, но Ираклий любит меня! Так что не трать зря нервы! Да и какие у тебя шансы? Ты ведь никуда не поступила, сидишь здесь, в нашем задрипанном городке, а мы – в Москве! Так что, Кать, снимай платье, оно все равно тебе мало. А мне холодная гамма идет больше, я как раз хотела именно в этих тонах, да ты меня опередила!
 – Знаешь, я ведь тоже собралась на вечеринку к Ираклию, – спокойно сообщила я, хотя мне неудержимо хотелось вцепиться в ее белые распущенные волосы. – И пока не решила, в чем пойду.
 – Ты?! – расхохоталась она. – С какой стати?
 – Ираклий пригласил еще вчера, – пояснила я. – Мы вместе ездили в детский дом с благотворительной целью.
 «Что, съела?» – злорадствовала я в душе, видя, как бледнеет Марта и как приоткрывается ее накрашенный рот.
 Она явно не верила собственным ушам.
 – Какой детский дом? – пробормотала она в полной растерянности. – Какая благотворительность?
 – Неважно, – ответила я и вернулась в примерочную.
 Я плотно закрыла штору и сняла платье. Мне расхотелось покупать его, настроение снова упало. А что, если Ираклий и в самом деле запал на Марту? Все знали, что у него нет официальной девушки. Но он на публике привык носить маску, всем улыбался, был со всеми вежлив и любезен. Но был ли он влюблен хоть в кого-то? Девчонки говорили, что так надо для имиджа поп-певца, по типу кумир свободен для всех, его сердце открыто. Это делалось для того, чтобы не отпугивать фанаток. Но ведь Ираклий не был профессиональным артистом, зачем ему так уж следовать имиджу звезды?
 Я вышла из примерочной, Марты видно не было. Я поняла, что соседняя кабинка занята.
 – Ты здесь? – громко спросила я.
 – Ага, – приглушенно ответила Марта.
 Я сунула платье за штору.
 – Держи, не буду его покупать, – сказала я.
 – Точно? – явно обрадовалась она и высунулась из кабинки.
 Ее лицо на миг приняло добродушное выражение. Марта взяла платье и торопливо сказала:
 – Знаешь, мне так стыдно за тот случай… ну помнишь… надпись на твоем доме… Но я тогда будто не в себе была!
 – Забей! – резко ответила я.
 – Кать, я самолично заплатила нашему дворнику, чтобы он закрасил стену! – призналась она.
 От неожиданности я замерла и не знала что сказать. Но чувство признательности быстро сменилось раздражением.
 – Это ты из-за платья так подобрела? – сухо поинтересовалась я
 – Нет, что ты! Просто не хочу, чтобы ты на меня злилась! Честно!
 – Хорошо, давай все забудем! – решительно проговорила я.
 Все-таки сегодня мы встретимся на вечеринке у Ираклия, и лучше будет избегать даже намека на вражду между нами в его присутствии. Зачем портить праздник имениннику?
 – Сейчас увидишь, как платье на мне отлично сидит! – радостно произнесла Марта и скрылась в кабинке.
 Но это было уже выше моих сил, дожидаться дефиле я не стала и быстро покинула магазин.
 Настроение ходить по бутикам окончательно пропало, и я отправилась к бабушке. Она с порога начала восхищаться моей стрижкой.
 – А что подаришь молодому человеку? – полюбопытствовала она.
 – Так, ерунду, – уклончиво ответила я.
 В Гирне я купила специально для Ираклия зеленую футболку-поло известной итальянской марки. Вообще это была распродажа, меня отвел на нее Паша. И предложение две по цене одной нас очень прельстило. Паша взял себе голубую и сам предложил зеленую «для моего парня». Тогда мне эта идея показалась великолепной, но вот сейчас я с сомнением смотрела на нарядную упаковку. Дарить одежду? А не слишком ли это интимно? Но выхода не было. Я засунула футболку в подарочный пакет. По пути в киоске купила открытку, но сейчас и это казалось мне чрезмерным. Открытка была с намеком: два обнимающихся мишки и внутри текст: «В День Рождения хочу сказать: нет никого лучше тебя на всем белом свете!» Я вертела открытку в руках и сомневалась все больше.

Алла зашла в комнату, когда я как раз тупо смотрела на рисунок.
 – Хорошенькая открыточка, – заметила она. – Что напишешь?
 – Еще и писать что-то? – нахмурилась я. – Тут и так все прозрачно… даже не знаю, стоит ли дарить парню такую открытку!
 Алла взяла ее и заулыбалась.
 – А почему бы и нет? Кать, на самом деле лучше все выяснить!
 – Ты о чем? – не поняла я.
 – Давно бы призналась в своих чувствах, – серьезно ответила она. – Понимаешь, смысла нет тратить нервную энергию на парня, который никогда не ответит тебе взаимностью.
 – А если это любовь? – тихо спросила я и засунула открытку в пакет.
 – Тем более! – уверенно ответила она. – Нельзя допускать увлечения бесперспективным в этом плане объектом! Если ты точно знаешь, что он никогда тебя не полюбит, то лучше вырвать из сердца зарождающееся чувство. И искать другого. А мы ведь как делаем? Очаровываемся и в этом состоянии начинаем строить такие замки, что писатели-фантасты позавидуют. А зачем? Что это принесет? Только боль и разочарование! Смысла нет, понимаешь? Если, конечно, ты не прирожденная мазохистка и не ищешь специально болевых ощущений. Но тогда это случай для психиатра. В общем, Кать, советую: отдай открытку Ираклию и посмотри на его реакцию. Ведь это практически признание в любви. Если он не дрогнет, то постарайся забыть его как можно быстрее, хотя у тебя это длится уже слишком долго. Эх, молодежь, и почему вы не хотите воспользоваться нашим опытом? Давно уже тебе говорю, что нужно четко определиться в ваших отношениях, да ты все в облаках витаешь.
 – Не было у нас никогда никаких отношений, – буркнула я.
 – В общем, я все тебе сказала! – оборвала меня Алла. – Что наденешь? Купила обновку?
 – Нет! Прическа обошлась мне слишком дорого. Еще и на новое платье тратиться? Из-за какого-то дня рождения!
 – Правильный настрой! – одобрила она.
 Я опоздала на полчаса. Никак не могла решить, что надеть, и устроила перед бабушкой настоящее дефиле. В ее шкафу всегда имелся запас моих вещей на самые разные случаи жизни. Но почти все наряды были мне сейчас велики.
 – Как же ты похудела! – восхищалась она. – Надо же, какая у тебя сила воли!
 – Не так это и трудно, – улыбнулась я. – Я ведь целый день что-то жую, но порции все меньше и меньше. Желудок сжимается. Что же мне надеть?
 И я вынула из шкафа давно забытую юбку в шотландскую красно-синюю клетку. Она была короткой и в складку. Не носила я ее по причине того, что вот уже пару лет не могла застегнуть. И сейчас с удовольствием увидела, что молния легко сходится. К юбке имелся и галстучек из этой же ткани. Недолго думая, я натянула белую рубашку мужского кроя, выпустила ее поверх юбки, надела галстук и небрежно расстегнула ворот. С моей новой прической такой наряд выглядел забавно, словно я все еще школьница.
 – Так и пойдешь? – изумилась Алла. – Но…
 – А что тебе не нравится? – засмеялась я.
 – Ты еще белые носочки надень, – заметила она. – Наряд выглядит странно. Великовозрастная девица в школьной форме!
 – Глупости! – ответила я и вытащила из шкафа коробку с белыми туфельками на низком каблуке.
 Алла пожала плечами и вздохнула. Но я уже решила, что именно так и появлюсь на вечеринке. Мне казалось, что это и стильно и мило одновременно. Пусть мои бывшие одноклассники вспомнят, что совсем недавно мы еще учились в школе. Но на самом деле я хотела так одеться в пику Марте. Я была уверена, что она уже купила то «чешуйчатое» платье и явится именно в нем. К тому же раскрасится, как пасхальное яйцо. И на ее фоне я в таком наряде и с минимумом косметики буду выглядеть свежей и юной. В этом я не сомневалась.
 – Не задерживайся допоздна, – напутствовала меня Алла. – И веди себя подобающим образом!
 Когда я зашла в квартиру, все были в сборе.
 – Привет! – непринужденно поздоровалась я.
 Мое появление вызвало фурор. Больше половины гостей были мне знакомы, но вот они меня, по-моему, не сразу узнали. Марта стояла у окна с бокалом коктейля в поднятой руке. Я не ошиблась: она была именно в том платье из секонд-хенда. И макияж выглядел вызывающе-кричащим. В сочетании с туфлями на высоченном каблуке все это смотрелось вульгарно. И я порадовалась, что не купила это платье. Я отдала подарок улыбающемуся Ираклию и подошла к Марте. Она смотрела на меня во все глаза.
 – Это что, новая кипрская мода? – громко поинтересовалась она и захихикала. – Прикид воспитанницы закрытой школы? Это ты оттуда привезла? В секс-шопе купила?
 Я хотела ответить, что по сравнению с ее дешевым нарядом уличной девки мой костюм выглядит даже изысканно, но вовремя замолчала, вспомнив о своем решении не портить Ираклию праздник. Больше всего меня задело то, что Марта снова вела себя агрессивно по отношению ко мне, а ведь буквально несколько часов назад в торговом центре она была мила со мной. Ираклий довольно резко оборвал Марту, заметив, что ему нравится «эта псевдошкольная форма». Она захлопала густо накрашенными ресницами и обиженно надула губы. Я не удержалась и показала ей язык.
 Ираклий пригласил всех к столу. Накрыт он был с истинно кавказским великолепием. Ребята уселись, начали поднимать тосты за здоровье именинника. Марта сидела напротив меня. Вначале она была хмурой, но чем больше пила вина, тем все улыбчивей становилась и уже беззастенчиво липла к Ираклию. Но я заметила, что он несколько рассеян и без конца смотрит на свой телефон, словно ждет важного звонка. Когда все перекусили и затеяли танцы, он вышел на кухню. Я отправилась за ним.
 – Как тебе мой подарок? – затаив дыхание, тихо поинтересовалась я.
 – Что? – удивился он. – Ах, подарок. Прости, я еще даже не смотрел!
 – Ты ждешь кого-то? – упавшим голосом спросила я.
 – Да, девушка одна должна подъехать, да вот что-то пока не звонит. Волнуюсь, где она.
 – Девушка? – изумилась я. – Ты о чем?
 Ираклий сел за стол и налил воды. Я устроилась напротив.
 – Понимаешь, мы познакомились еще на вступительных экзаменах. Зовут ее Люда, она со мной в одной группе. Москвичка, очень милая, – доверительным тоном сообщил он. – Пригласил ее в гости. Она твердо пообещала, что приедет. У нас с ней…
 Ираклий замялся и покраснел. Меня захлестнула настоящая буря самых разнообразных эмоций: почти неконтролируемый приступ ревности, гнев, ненависть к этой неизвестной мне Люде, жалость к самой себе, обида на Ираклия, что он так и не обратил на меня внимания, а выбрал совсем другую девушку. Но доминирующим было злорадство при мысли о том, как утрется Марта. Я собрала всю свою волю в кулак, но, видно, мое лицо выдало меня.
 – Что с тобой? – заботливо спросил он. – Ты как-то побледнела.
 И Ираклий налил мне воды.
 – У тебя… любовь? – все-таки спросила я.
 – Сам не знаю! – честно ответил он. – Но Людочка так сильно мне нравится! Никто и никогда так не нравился. Понимаешь? Я на лекциях не могу сосредоточиться! Только на нее и смотрю. А сейчас мы вообще всегда вместе сидим на парах!
 – Почему? – тупо спросила я.
 – Ну… неделю назад объяснились, я ей тоже очень нравлюсь! Решили встречаться.
 – Встречаться? – как попугай повторила я. – Но как же… Ираклий! Ведь я так давно люблю тебя!
 Эти слова слетели с моих губ помимо воли. Видно, я впала в шоковое состояние и уже не могла себя контролировать.
 – Любишь? – искренне изумился он и зачем-то встал. – Что ты такое говоришь, Катя? Я всегда считал, что ты «свой парень», хоть и ершистый. Но такой уж у тебя характер.
 – Люблю! – упавшим голосом повторила я.
 – Прости! – только и сказал он.
 – Ираклий! – раздался звонкий напряженный голосок, и Марта вошла в кухню. – Ах вот ты где! И ты тут! – зло добавила она и вперила в меня настороженный взгляд. – Там к тебе какая-то девушка…
 – Людочка! – расцвел он в улыбке и ринулся из кухни.
 Марта проводила его недоуменным взглядом, налила в бокал шампанского и села напротив меня.
 – Прикинь, – растерянно начала она, – сейчас заявилась какая-то совершенно невнятная девица в очках, которую никто из нас не знает, ищет нашего Ираклия, типа из Москвы приехала…
 Она глотнула вина, вид у нее был удрученный.
 – Это Людмила, – пояснила я, – его девушка. Они учатся на одном курсе.
 Я сама удивилась, что сообщаю эту новость так спокойно. Как же была права бабушка! Давно нужно было с ним объясниться. Чего я ждала? На что надеялась? Если бы я сразу знала, что для Ираклия просто «свой парень», то смогла бы уже выбросить его из головы. После нашего разговора я четко поняла, что все кончено и у нас нет и не могло быть никакого будущего. И странно, мне стало легче. И даже жаль Марту. Она была настолько уверена в себе, так вжилась в собственные фантазии, где были только Ираклий, она и их «вечная любовь», что совершенно выпала из действительности. И вот сейчас, столкнувшись с реальностью, она явно не могла понять, что происходит.
 – Его девушка? – растерянно проговорила Марта. – Откуда ты знаешь?
 – Ираклий мне сам сказал, – сочувствующим тоном пояснила я. – Она с его курса и они уже встречаются. Забудь ты его! Мало ли других парней! А ты у нас самая хорошенькая!
 Слезы хлынули по ее лицу и размазали косметику. Она залпом допила шампанское и вылетела из кухни.
 Мне очень хотелось увидеть, что за девушка покорила сердце Ираклия, но я решила, что лучше всего уйти по-английски и не запечатлевать в памяти картинку его счастья. Так мне, несомненно, будет легче его забыть. Я тихо вышла из кухни в коридор и покинула квартиру, ни с кем не прощаясь. Правда, на улице я уже не могла сдерживаться. Слезы все-таки хлынули, я спряталась в ближайшие кусты сирени и разрыдалась. Вдоволь наплакавшись, я твердо сказала себе, что все кончено, я должна навсегда выбросить из головы свои девичьи глупые фантазии и жить дальше.