Глава 2: На пороге новой жизни
Я проснулась около полудня. Лучи солнца пробивались сквозь занавески, заливая комнату мягким светом. Джо не было рядом — похоже, он уже уехал. Какое-то время я лежала, вглядываясь в потолок, пытаясь собрать мысли. Тишина дома казалась непривычной. Последние несколько недель тишина была для меня чем-то недоступным. Дома вечно были крики и скандалы, а когда я сбежала с музыкантами, нас повсюду преследовали музыка, веселье и опасность. Сейчас я вновь могу насладиться тишиной и мне это нравится.
Поднявшись, я взяла полотенце и направилась в ванную. Дом был пуст, что лишь усиливало странное чувство покинутости. Ощущение, что я одна в этом мире, постепенно завладевало мной, но я старалась отогнать его, погружаясь в рутину. В душе я быстро умылась, собрала волосы в небрежный пучок и оделась. На автомате, почти не задумываясь о том, что делаю, я вернулась в нашу комнату и открыла холодильник. Из глубины достала яйца и бекон — любимая еда моего музыканта. Эта мысль вызвала у меня легкую улыбку, и я ощутила теплоту воспоминаний о наших совместных утрах.
Выйдя из комнаты, я направилась на кухню. Однажды я уже пыталась убежать от своих мыслей, растворяясь в приготовлении завтрака, и это помогло. Готовка всегда была для меня чем-то вроде медитации. Хотя у меня и не всегда получались вкусные блюда, а если быть точнее — практически никогда, я любила готовить. Мне нравился сам процесс — сначала нужно что-то порезать, затем добавить на сковороду и стоять, помешивая, наблюдать, как ещё из совсем недавно сырых продуктов получается что-то съедобное. Я приготовила яйца с беконом и в тишине съела их, стараясь не думать о том, что будет дальше.
После завтрака я вымыла посуду и вновь оказалась в нашей комнате. На тумбочке лежал телефон. Я задумалась — стоит ли звонить Чеду? Но тишина вокруг была настолько плотной, что я не выдержала. Пара томительных гудков, и до боли знакомый голос раздался в трубке.
— Алло. Моника, это ты?
— Да, Чед. Привет.
— Привет, наконец-то ты позвонила.
— Я звонила только вчера.
— И что? Этого хватило, чтобы соскучиться по твоему голосу.
— Ладно, я устроилась хорошо. Сейчас собираюсь по магазинам, купить пару вещей и перекраситься... на твои деньги. Спасибо тебе.
— Да брось. В каком ты сейчас городе?
— В... Марионе.
— Так далеко... Кинешь мне фотку с новой прической?
— Конечно. Пока, Чед.
— Пока, Моника.
Положив трубку, я спрятала голубые волосы под капюшон, надела очки и, взяв деньги Чеда, вышла из комнаты. Всё внутри меня кричало о том, что это шаг в неизвестность, но я знала — перемены необходимы. Они словно воздух, который я давно не вдыхала.
Такси доставило меня в центр города. Улицы были заполнены людьми, жизнь кипела, но я чувствовала себя как-то отстраненно, словно наблюдатель со стороны. Парикмахерская находилась на одной из уютных улочек города. Здесь были маленькие ресторанчики, кафе, и повсюду разносился аромат свежей выпечки. В салоне не было никого, кроме мастера, что меня даже обрадовало — меньше внимания к моей персоне.
— Добрый день. Чем могу помочь? — с улыбкой спросила девушка.
— Добрый день. Я бы хотела сделать обесцвечивание и окраску, — ответила я, снимая капюшон. Мгновение спустя я поняла, что поспешила: мастер уже начала догадываться, кто перед ней.
— Вы... — начала она, но я прервала её.
— Моника. Меня зовут Моника. Все путают меня с этой бедной девочкой. Именно поэтому я и решила перекраситься, — спокойно сказала я, стараясь выглядеть невозмутимо.
— Ой, простите. Неловко получилось, — девушка облегченно выдохнула.
— Ничего. Я привыкла.
Процедура обесцвечивания началась. В зеркале я наблюдала за тем, как мои волосы постепенно теряют цвет, словно и сама я исчезала на глазах. За эти два часа мы с мастером успели обсудить всё: от бессмысленных поступков Глории Маккфин до того, какие ужасные музыканты, что они похитили двух невинных девушек и невесть что с ними творили. Каждый её комментарий был словно нож в сердце, но я оставалась сдержанной, просто кивала и улыбалась. Хотя порой хотелось встать и закричать о том, насколько несправедливо нас судят люди. Ведь главные злодеи из-за которых Глория Маккфин «покончила с собой» вовсе не музыканты, а её собственные родители.
Когда она наконец закончила, я взглянула в зеркало и на мгновение замерла. Там была Лори — та самая, которую я давно не видела. Я смотрела на себя и не могла поверить — каштановые волосы, которые впервые за долгое время были опрятные, хорошо вымытые и уложенные. Я поблагодарила мастера, заплатила за покраску и, перед выходом, вновь надела очки.
Времени было ещё много, и я решила зайти в кафе выпить кофе. Этот момент спокойствия был для меня важен. В окружении людей, с кружкой горячего напитка, я смогла немного отпустить тревогу.
После кофе я отправилась по магазинам. Новая одежда должна была стать частью моей новой жизни, частью той Моники, которой я стремилась быть. Я купила джинсы, кеды, несколько платьев. Пожалуй, этого будет достаточно, чтобы чувствовать себя немного увереннее.
Вернувшись домой, я сразу направилась в нашу комнату. Дверь была закрыта, что означало — Джо всё ещё не вернулся. «Ну и отлично: будет время приготовить ужин!» подумала я и решила заняться готовкой. Около двух часов я готовила овощное рагу, стараясь вложить в него все свои чувства, словно это было не просто блюдо, а способ выразить всё, что накопилось внутри.
Джо вернулся вскоре после того, как ужин был готов.
— Как вкусно пахнет! — воскликнул он, войдя на кухню. — Хорошо выглядишь! — добавил он, увидев мои волосы. Я смутилась, но Джо этого не заметил, ведь он сразу же принялся за еду.
— Приятного аппетита, — сказала я, поднимаясь в комнату.
Там я села перед зеркалом и долго смотрела на своё отражение. Что-то в этой картине казалось мне новым, но вместе с тем — таким знакомым.
— Никак не налюбуешься? — с ухмылкой спросил Джо, появляясь в дверях. В его руках был конверт.
— Не налюбуюсь, — ответила я с иронией.
— Смотри, что у меня есть, — Джо провертел в руках конверт.
— Что это? — спросила я, внимательно следя за его движениями.
— Надеюсь, это хоть как-то поднимет тебе настроение, — он протянул мне конверт и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.
Я поспешила вскрыть его. Внутри оказалось письмо. Листок был исписан неровным, торопливым почерком. Слова были просты, но каждая строчка проникала в самое сердце.
---
Привет, малышка. Я думаю, ты поняла, кто пишет. Я с трудом уговорил Джо передать тебе это письмо. Совсем скоро мы увидимся. Я так сильно хочу к тебе. Алекс и Джей передают тебе «привет». Я не умею красиво писать, да и времени в обрез, но знай, я всегда буду тебя любить. До встречи, моя родная. Твой Стив.
---
Я не заметила, как слезы закапали на бумагу. В этом письме было тепло, которого мне так не хватало. Я опустилась на кровать и, сжимая листок в руках, прошептала:
— Я тоже люблю тебя, Стив...