Научиться жить

Прошло полгода

Моя жизнь.

Увы, она уже не моя.

Ее отобрали у меня шесть месяцев назад. Теперь я проклятый зверёк, сидящий в этой клетке.

Каждое утро я подхожу к календарю, появившемуся здесь в первый день моего выживания. Беру красный маркер. С ненавистью зачеркиваю вчерашний день. Понимаю, что осталось ещё чертовски много.
Огорчаюсь и выхожу из комнаты.

Сразу же ухожу с головой в рутину. Родители всегда носятся по квартире и ругаются друг на друга или же просто так. По-моему, не было ещё дня, чтобы, выйдя на кухню, я увидела что-то другое.

Через двадцать две минуты захлопывается дверь - уходит папа.

Родители работали в одной сфере, но выходили из дома всегда в разное
время.

Мама же продолжает бегать, время от времени бросая мне что-то по типу: «Ты не опаздываешь еще?», «Мне кажется, тебе пора одеваться».

Рассказывая это, я не описываю один день. Так прошли сто восемьдесят два дня. И я уверена, завтра ничего не изменится.

Наверное, обычный подросток, мечтающий о смене обстановки и большом доме, должен был быть безумно рад такому привалившемуся счастью.

Шикарный двухэтажный коттедж с двумя гаражами и садом с собственным садовником.

Первый этаж занимают холл, зал, кухня, гостевая спальня и ванная комната.

Второй этаж - комната, в которой выживала я (моей она не станет), спальня родителей, кабинет, где они проводят все своё свободное время, ещё какая-то пустая комната (ее предназначение мне было неизвестно), гардеробная и вторая ванная.

Все, казалось, прекрасно.

Но, видимо, я не являюсь обычным подростком.

И все, что окружало меня вызывало страшное отвращение.

Мне нужна была старая двухкомнатная квартира, оставшаяся в России.

Школа.

Это место я не могла так называть.

Американские школы гораздо отличались от русских. Будто две разные вещи.

Учеба мне давалась достаточно легко. Помощь Стаса и мои двенадцатичасовые посиделки над учебниками действительно помогли.

Но, что касалось одноклассников, тут все обстояло хуже.

Дело в том, что на протяжении всех шести месяцев я так и не смогла влиться в коллектив. Я просто не могла понять их традиции, обычаи и рамки приличного и неприличного.
Но я была рада и тому, что меня не травили. Я была невидимой. Меня не замечали, но и не унижали.

Единственной моей радостью был Макс. Это внушительный пёс породы хаски. Единственное существо, с которым мы нашли общий язык. Не знаю, зачем его купили родители, поскольку он им был не нужен. С ним никто не играл, его никто не кормил и не ласкал. Родителям было легче нанять человека, которым этим будет заниматься, чем делать это самим.

У меня была ещё одна проблема.

Я совершенно не знала английского языка. В русской школе по этому предмету у меня была слабенькая четверка.
Также меня интересовало, о чем думали родители, когда перевозили меня в другую страну.
И именно из-за этого, мне приходилось в свободное от учебы время сидеть дома.

Единственный русский человек, который был в моем окружении, не считая моих родителей, это парень, живущий в двух домах от меня. Денис.

Как человек, мне он не нравился вовсе. Но мне приходилось хоть с кем-то общаться, чтобы не сойти с ума в четырех стенах.

Что касалось моих русских друзей, то тут было не все так хорошо, как хотелось бы. Первые два месяца я ежедневно списывалась с Яной. Но после наши переписки стали реже. Я понимала, что между нами угасает та преданная любовь и привязанность. Ей перестало быть интересным рассказывать мне каждый день о их жизни. Описывать каждый свой день в точности до часа надоест каждому.

Она рассказывала мне про Костю. Он стал ухаживать за девушкой из соседней школы. Яне она сразу не понравилась, и подруга была полностью уверена, что Костя ей не нужен и что она его отошьет. Но я делила это на два. Нужно отдавать должное, у Яны была ревность к брату, с которым кто-то проводил больше времени, чем она. Также девушка писала, что они стали реже ругаться и спорить. И читая это, мне казалось, что, как бы это странно не звучало, ей не хватало этих ссор. Ей не хватало брата.

О Мише она писала реже, и это меня накручивало на какие-то паршивые мысли. В ее рассказах он участвовал лишь дважды.

Драка со старшеклассниками из другой школы. Как я поняла, тогда он кому-то нахамил, за что потом пришлось отплатить. Но, как утверждала Яна, Мишу практически не побили и, что называется, он вышел "сухой из воды". Но почему-то у меня было ощущение, что она просто не хотела меня расстраивать.

Субботник на школьном дворе, на который их принудил классный руководитель, пригрозив лишними двойками по ее предмету. И то, Миша поучаствовал в этой истории только тогда, когда я сама спросила подругу об этом. Она сначала отнекивалась, пытаясь перевести тему, а после, поняв мой настрой, сказала, что он там был, но они не общались якобы потому, что учителя строго следили за ними и не давали сделать даже шагу к другому классу. И эта нелепая отговорка ещё больше ухудшила мои мысли.

Про Стаса я не спрашивала, поскольку точно знала, что Яна с ним не общается. Он учился на класс старше, а она, насколько я знала, никогда не горела особым желанием на общение с другими классами.

О себе девушка рассказывала лишь какую-то ерунду. Сколько купила новых кофточек и сколько стоила тушь. Я не совсем это хотела знать, живя через такое расстояние, но делала вид, что мне жутко интересно знать, каким лаком она накрасила ногти сегодня.

Примерно так проходили наши переписки. И мне они отнюдь не нравились. Но я была рада хоть какой-то тонкой ниточке, которая связывала меня с моей прошлой жизнью. И я безумно боялась, что она порвётся.

Через сорок две минуты я стою в коридоре, пытаясь настроить себя на новый школьный день. Мама уже вышла из дома, пошла выгонять машину из гаража.

Я стою перед зеркалом и рассматриваю буквально каждый миллиметр своего лица.

В моих глазах уже давно перестали мерцать огоньки радости. Теперь они всегда были угрюмыми и хмурыми.

Я растерянно провожу рукой по волосам, беру рюкзак и выхожу из дома.

На улице меня тут же встречает Макс. Обменявшись с ним несколькими немыми эмоциями и высказываниями, потеребив его за уши, я осторожно оттаскиваю его в сторону, извиняясь и пытаясь объяснить, что мне пора уходить. Залезаю на заднее сиденье. В последний раз смотрю в грустные глаза Макса, и машина выезжает на трассу.

Всю дорогу мама без умолку говорит о работе и о планах на день. Мое отношение к этому...мне плевать. Плевать на этих самолюбивых людей, которые оторвали человека от его жизни, сломав и растоптав ее. Плевать.

Мы доезжаем до здания школы. Мама тянется ко мне для поцелуя, но я демонстративно выхожу из машины, громко хлопнув дверью.

Хмуро смотрю на школу.

Захожу в нужный кабинет, забиваюсь в дальний угол, достаю телефон.

Проходит около десяти минут. Ко мне медленной грандиозной походкой двигается мужской силуэт.

Я угрюмо перевожу взгляд от телефона и встречаюсь глазами с Денисом. Тяжело вздыхаю.

- Ну, привет, моя русская соседка, - широко улыбнувшись своей белоснежной улыбкой, говорит он, сев возле меня передом к спинке стула.

- Привет, - вяло отвечаю я.

- По-прежнему растекаешься в уголке? Наши американские одноклассники поговаривают о тебе странные вещи. Например, что ты немая. Или что у тебя какая-то тяжёлая стадия болезни, и ты доживаешь последние дни. Я, конечно, не порчу им составленные теории. Мне так даже больше нравится.

Его голос звучит презрительно и нагло. Он разговаривает с явным возвышением своей личности.

Я скриплю зубами и делаю вид, что увлечена телефоном. Мечтаю, чтобы он поскорее ушел хотя бы на своё место.

- Если хочешь, я могу составить о тебе хорошую характеристику, и уже через день тебя будет знать вся школа. Могу сказать, что ты моя девушка, и ты станешь популярна, как...как я.

Я с ненавистью убираю телефон в пенал, понимая, что мой сосед не даст мне спокойно посидеть.

- Ты можешь общаться со мной нормально? Обычно. Не ведя себя как напыщенный индюк и не задирая голову к потолку, - говорю я небрежно и слабо. Мне вовсе нет дела до его ответа. Я просто коротаю время.

- Могу. Но мне так интереснее.

Он снова сверкает белой улыбкой.

- Так что насчет моей девушки?

- Не говори чепухи. Каждый день около тебя крутятся расфуфыренные блондинки с двухметровыми ногами. Ты не можешь опуститься до такого убогого клопа, как я.

Я говорю с издёвкой, поддерживая его игру. Знаю на сто процентов, что парень говорит не всерьёз.

- Рад, что ты следишь за моей жизнью, - он усмехается. - Просто хотел узнать, какого это вытащить забитого зверька из угла и поставить его на публику.

Я бросаю на него взгляд отвращения, пытаясь показать, что больше не хочу с ним разговаривать.

- Ладно, я пошел. Заходи сегодня в гости. Я всегда буду рад тебе.

Последнее он говорит с акульей улыбкой.

Задвигает стул и отдаляется, растворившись в толпе.

Этот диалог становится единственным за учебный день.

Каждый день был похожим на предыдущий. По выходным я запиралась в своей комнате и смотрела русские комедии. Не то, чтобы я настолько любила подобное. Я просто пыталась держать связь с прошлой страной и с прошлым юмором.

Но сегодня мой день неожиданно резко поменял свое русло, решив перестать быть похожим на все остальные.

Выйдя из школы после уроков, я не заметила машины мамы на стоянке. Я прошла по всему периметру, но результат был тот же.

Посмотрела на огромный циферблат. Прошло уже двадцать минут, как мама должна была приехать.

Достала телефон. Попыталась его включить.

Нет, только не это. Как назло, именно сейчас он решил отключиться. И, кажется, насовсем.

Отчаянно вздохнув, я села на скамейку, стоящую около забора, который обрамлял территорию школы.

У меня не оставалось другого варианта, кроме как сидеть и ждать машины на горизонте. Ведь со своими знаниями английского языка я даже не смогу попросить позвонить или вызвать такси.

Периодически смотрела на городские часы.

Прошел час.

Два.

За мной так никто и не приехал.

Во мне бурлила злость. Родители снова про меня забыли.

Справа послышались шаги. Я с надеждой повернула голову. Но это был Денис. И его я сейчас вовсе не хотела видеть.

- Решила прикинуться бомжом?

- Очень смешно, - фыркнула я. - Иди куда шел.

- Оу, да ты не в духе. Хотя...у тебя никогда не бывало хорошего настроения.

- Что тебе надо от меня!? - неожиданно для самой себя вскипела я. - Поиздеваться!?

- Может, я помочь хочу.

Я недоверчиво кинула на него взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз. Его лицо было серьезным.

Парень сел рядом, и у меня тут же появилось неописуемое желание спихнуть его с этой скамейки.

- Почему тебя не забрали? - спросил он, так и не избавившись от презрения в голосе.

- Я откуда знаю?

- Будешь грубить, так и останешься сидеть здесь. Мне похрен, если ты примерзнешь.

Я сжала зубы. Теперь появилось желание ударить его.

- Телефон у меня сел. И я без понятия, почему за мной до сих пор никто не приехал, - проскрипела я.

- Учи язык, не попадешь в такие нелепые ситуации, - кинул он и встал. - Поехали, я довезу тебя.

- Я никуда с тобой не поеду.

- Совсем дура или как?

Он говорил резко и грубо. Я чувствовала себя ущербной.

Со сжатыми кулаками встала со скамейки, понимая, что другого выхода у меня не осталось.

От школы до дома было около четырех километров.

Мы ехали молча. Меня не волновало, есть ли у парня права и чья эта машина. Мне было важно, побыстрее попасть домой.

- Тебя силой привезли сюда? - небрежно спросил Денис.

- Сама бы я ни за что не согласилась, - фыркнула я.

- Я тоже не по своей воле переехал сюда. Но прошло уже семь лет, и я привык. Привык к этой стране, к их обычаям и к их культуре. Да, это непросто, - он замолчал, продумывая следующее предложение. - У них тут своеобразная одежда, внешность. Прийти в школу практически голой считается нормальным.

Я была немного шокирована откровением парня.

- Я никогда не смогу влиться в эту страну. Этот дом никогда не станет моим, - тяжело произнесла я, наблюдая, как за окном прыгают деревья и дома.

- Я тоже так думал, но как-то прижился.

Молчание. Оставалось ехать около десяти минут.

- Хочу дать тебе совет, - он усмехнулся. - Веди себя попроще. Попытайся найти общий язык с коллективом. Первое время я помогу тебе с английским, так уж и быть.

Я молчала. Мне не хотелось с ним разговаривать. Одна его интонация коробила меня до такой степени, что я хотела выйти из машины на полном ходу.

Весь остальной путь мы проехали молча. Я была только рада этому.

- Большое спасибо, - прошипела я сквозь зубы, положив руку на дверную ручку, собираясь выйти.

- Не за что, - он усмехнулся, обнажив зубы. – Задумайся над моими словами, Долли. Эта кличка очень подходит тебе. Такая же запуганная и трусливая. И также не умеешь разговаривать. Овечка Долли.

Я последний раз бросила на него взгляд, наполненный ненавистью, и захлопнула дверь.

Родители, увидев меня уже на пороге дома, застыли на месте. Я смогла прочесть по их лицам, что они даже не вспомнили обо мне. Но их неудобство было недолгим. Вскоре они продолжили работать, сказав мне пару слов о том, какая я молодец, что добралась сама, и о том, что они слишком заняты.

Злость и ненависть ко всему миру закипала во мне.

Кажется, я уже готова к строительству лодки для переправления через Тихий океан.